О надоевшем. Пардон, о наболевшем.

Как некоторым известно, четыре года назад я влипла в проект, отъевший мне половину головы, совершенно бесконечный и мне лично не слишком приятный. В связи с этим нашла для себя развлечение в виде сайта Литнет, где иногда попадаются хорошие авторы – кроме шуток, хорошие, я вот знаю уже пять имен – а часто бывает масса ценного материала для наблюдений. В том числе и крупные тренды, слагающие дискурс, хорошо видны. Особенно если внимательно читать комментарии читателей к авторским текстам.

Авторицы с лета как-то дружно взялись осмыслять тему насилия в отношениях, прикручивая к ней – когда удачно, а когда и не очень – хэппи-энд. Смотреть на это временами интересно, иногда занятно, порой поучительно, но основную часть материала для размышлений и оснований для выводов поставляют все-таки читательские комментарии. Ну как водится. И вот глядя на эти самые комментарии, я с уже третий месяц удивляюсь и удивляюсь. И удивляюсь. И, к вечеру переварив удивление, с утра, зайдя на Литнет, удивляюсь опять.

Это другая планета, честное слово. Другой глобус какой-то. Вот эти женщины в комментариях – а в аудитории выбираемых мною авторов правда нет ни одного мужчины – такое впечатление, что “я не боюсь сказать” и “me too” прошли мимо них, что они живут в другой России, не в той, случились трагедии с Ирой Черской и Маргаритой Грачевой. Что они живут не там, где одинокие матери вместе с детьми выпадают из окна, оставляя записки странного содержания. Они все еще уверены, что жертва “нарочно расковыривает чувства”, когда должна уже простить насильника на двадцатой примерно странице после эпизода, по итогам которого в реальном мире вообще-то в больничку укладывают, и не на три дня. Они глубоко убеждены, что рождение ребенка в любых условиях делает женщину счастливой на всю жизнь. И неважно что под принуждением. И неважно что от насильника. Нет-нет, жизнь женщины после этого не может превратиться в кошмар, дети же всегда счастье.

Посмотрев на это все месяца два, как раз в последних числах октября, я решила было сделать тематический выпуск нашей любимой радиостанции и в нем рассказать, что нет, не обойдется, и не Путин виноват, и даже не одно только бездействие полиции – а причастен и мощный слой поддержки насильников и убийц. Вот каждая из тех, кто оставляет комментарии о своих светлых убеждениях вышеперечисленного содержания под художественным текстами с детальными подробностями, коим место в криминальной сводке, и отупело молчит, когда надо бы, ну например, подписать петицию. И думала я в этом выпуске сказать, что – не спешите, все будет. Возможно, даже рядом с постоянными посетительницами портала Литнет. Возможно, прямо завтра. Нет, не обойдется. И что любая, из чьего рта в адрес живой женщины, пережившей такое, вывалится аналог комментариев, остающихся на литнете, имеет шансы стать если не убийцей, слова которой толкнут и так уже пострадавшего человека в окно или в петлю, то пособницей, покрывающей насильника и мучителя. Возможно, убийцу. И шансов развидеть и отпихнуться психологическими защитами не останется.

Собиралась, да не успела: началась осень, количество обращений увеличилось, передавать клиентов чем дальше, тем больше некому, проект все еще ест мозг… В общем, пост завис. И не прошло и первой декады ноября, как случилось… Вот точно по схеме романов, выкладываемых на Литнете, и случилось.

Мужчина в возрасте. Властный, харизматичный, яркий. С жестким нетерпимым характером. С серьезным списком заслуг и званий, которых сейчас его стремительно лишают по итогам случившегося. И молодая женщина. Наверное, серьезно увлеченная как минимум – разница в возрасте почти в три раза требует серьезных чувств. Красивая… была. Когда его выловили из реки Мойки – живого, кстати – ее отрубленные руки были при нем, в рюкзаке. Остальное частично нашлось в Мойке, частично обнаружено в квартире. Он планировал для себя красивую и пафосную смерть… Три дня планировал, но в итоге сумел только в реку нырнуть со своей жуткой ношей. Впрочем, последнее как раз ничуть не удивительно. Насильник, поставленный перед фактом своего деяния, превращается в слизь очень быстро: вместо волевой компоненты характера у практикующих насилие работает ощущение безнаказанности. Не приходится удивляться и тому, что все, кто более или менее интересовался темой, в которой фигурант был специалистом, сейчас в шоке и не могут найти слов. Совместить образ яркого лидера, организатора интересных событий и автора интересных текстов с образом кровавого мясника, способного разделывать пилой труп женщины, с которой он несколько лет делил постель, без подготовки и правда сложно.

А осознавая случившуюся трагедию непосредственно в круге общения или просто в рамках собственной карты мира, очень трудно не наделать выводов с обобщениями, искажающих реалии. Я уже прочла – точно так же, как после вскрытия драмы Кабанова и Черски“так сорваться может кто угодно”, и “такое может произойти с любой”. Я уже вижу, что не только круг общения фигуранта, но и весь не маленький социальный слой, бывший, так или иначе, адресатом и целевой аудиторией его интеллектуального продукта, начинают порицать и стигматизировать. Просто за их занятие и потому что появился повод. Точно так же, как после гибели Иры Черски проехались по “креативному классу”. Что характерно: после драмы в семье Грачевых рабочий класс никто порицать не спешил, слесаря остались вне подозрений.

Нет, ребята. Не кто угодно. И не с любой. И принадлежность к креативному классу, как и участие в реконструкции по какому угодно периоду, сюжетно-ролевых играх живого действия или в фестивалях любой тематики тут ни при чем: как показывает случай семьи Грачевых, и не только он, у слесарей тоже случается, но их никто не спешит обвинять. Причиной драмы становится общий для всех конфликтующих подобным образом пар момент: один хочет увеличить дистанцию, другой не готов с этим согласиться – и, сопротивляясь ужасному для себя событию – разрыву со значимым человеком – становится насильником. Потому что не может понять, что своих прав в чужом личном пространстве не бывает. Это даже не вопрос уважения к партнеру. Это вопрос уважения к себе. И этот вопрос удивительным образом рифмуется с другими драматическми темами. Например, с темой попыток построить биографию на одной только протестной деятельности, а протестную деятельность – на противоправных действиях без четкой программы. Или, как вариант, прямо на употреблении запретного и злоупотреблении дозволенным, но порицаемым. Или на попытках отобрать чужие права, чтобы не отстаивать свои и не возиться с переговорами.

Как видите, об уважении к себе или собственном достоинстве в перечисленных примерах тоже говорить сложно. К сожалению, комментаторши на Литнете (а их там порядком, это мощный социальный слой) именно это считают нормой. И поэтому – да, еще будет. И да, может случиться с кем угодно – но только из тех, кто не способен приложить к себе слова “уважение” и “достоинство“. И из тех, кто не понимает разницы между “обладать чем-то” и “бороться за что-то”. А поскольку сама такая постановка вопроса в наших палестинах не то чтобы особенно частое явление – крепитесь. Вздрогнем и придем в шок еще не раз. Это не начало финала, это, собственно, он и есть.

О надоевшем. Пардон, о наболевшем.: 71 комментарий

    1. Наблюдено в живой природе:
      “Я в этом лесу каждый день бегала по часу, по полтора. А потом тут девочку убитую нашли, и я перестала бегать. Ну неважно если со мной что, но кто потом детей из садика в обед заберет? Муж ведь на работе”.

  1. Мальчуковые фантазии от сорокалетних мамкиных доминаторов не слишком сильно отличаются от женской любовной фэнтази.

    Антураж другой. Цели главный герой ставит другие. И эмоциональный диапазон зубочистки наличествует.

    Но в целом это такое же распространение образа героя «из тех, кто не способен приложить к себе слова “уважение” и “достоинство“. И из тех, кто не понимает разницы между “обладать чем-то” и “бороться за что-то”.»

  2. Если на ранних стадиях давать по рукам, это поможет? Мне возраст уже позволяет применять магию учительницы начальных классов aka “Я всё вижу! Дневник на стол, родителей в школу!”
    По идее, если сразу назвать кошку – кошкой, а ложку – ложкой, персонаж должен прекратить и затаиться?

    1. Нет. Уже нет.

      «Мы не на уроке русского языка», «Моя машина, что хочу, то и слушаю, с такой громкостью, с какой хочу», «Не называйте это такими словами» — общие темы многих дискуссий в комментариях Вконтакте, например.

      Публичность временно не работает.

      1. В случае правонарушений я обращаюсь в полицию, не вступая в дискуссию. Им за это платят, а мне – нет.
        Речь идёт о ситуациях “я всего лишь отечески потрепал студентку по плечику”, “я всего лишь хотел сделать комплимент”, “вы что, шуток не понимаете” и прочее ненаказуемое в рамках КоАП.

    2. Да, помогает. Но не всегда. К сожалению, “харизматик” – слово бранное именно потому, что при попытке сделать ему замечание сразу набегает толпа фанатов с воплями “наше солнце не замай!” – и солнце, чувствуя полную свою безнаказанность, расходится, так сказать во весь небосклон.

      1. ОК, спасибо, понятно. Но тыкать пальцем в очевидное и называть неназываемое, а также официально обращаться в официальные инстанции всё равно необходимо, в гигиенических целях.

        1. Да, в том числе затем, чтобы если вдруг раздастся хоровой вой в защиту автора неаппетитной выходки, поместить в санитарную зону сразу весь круг его общения. Потому что им – нормально. И нет, не обойдется.

    3. Он не затаится. Он большой и известный и у него все хорошо, а что всё не так, ему никто не заносил ещё в восприятие.
      Он должен получить вою стенку. Натуральную, по степени сделанного

  3. “И что любая, из чьего рта в адрес живой женщины, пережившей такое, вывалится аналог комментариев, остающихся на литнете, имеет шансы стать если не убийцей, слова которой толкнут и так уже пострадавшего человека в окно или в петлю, то пособницей, покрывающей насильника и мучителя. Возможно, убийцу. И шансов развидеть и отпихнуться психологическими защитами не останется.”
    Я бы очень хотела ошибиться, но мне кажется, что изрядная часть этих… особей – это не пособники, не группа поддержки и даже не убийцы. Это _благополучатели_ ситуаций насилия, потенциальные или даже актуальные.
    Опять же, я очень бы хотела ошибиться, но – у меня чем дальше, тем сильнее впечатление, что в России формируется мощный дискурс “мама – это святое”, и формируют его совместно скрепоносцы и феминистки (причисляющие себя к радфем в первую очередь). Причём “мама” – это не молодая женщина с одними или более детьми, это ИХ мама, вся из себя почтенная и заслуженная дама 50х примерно годов рождения, которая “весь дом и огород на себе тащила”, “сильная женщина – три раза за муж за алкоголиков выходила и детей от них рожала, а потом выгоняла”, и т.д., и т.п. Это те, кто растил из детей себе жратву, и дочерей, если самостоятельно сожрать не получалось, скармливал насильникам (но мама же в этой ситуации не виновата, как вы смеете!), а сыновьям в тех же раскладах старался испохабить брак либо вешал на них младших сиблингов (и попробуй увернись, скотина ты неблагодарная). И они эту заразу передали дочерям, да.
    И вот это “так сорваться может кто угодно”, и “такое может произойти с любой” (в паре с песнями про старшлую-ужаслую-непреодолимую МГС*) – обеспечивается, в ряде случаев, страхом признать, что – нет, не у всех родители были людоедами, и нет, это не было нормой. Могло быть иначе. Можно было уйти, и не тащить за собой эту мерзость.
    ИМХО.

    “Креативному классу”, кстати, Ирину Черску поминают до сих пор. Что тоже вполне симптоматично, ИМХО.

    *МГС – мужская гендерная социализация

      1. Ох, пожалуйста.
        Мне ещё кажется, что как у читательниц Литнета, так и у сетевых радфем эта самая “защита мам” имеет целью расширить собственную кормовую базу с персональных детей на всех женщин (а в идеале – вообще всех людей) в целом. Отсюда “не рожавшая женщина не имеет права занимать государственный пост”, “давайте дестигматизировать подростковые беременности” (от дамы, занимающейся помощью беременным и молодым мамам, попавшим в сложную ситуацию – все совпадения случайны, конечно же), “не лезьте в дела семьи” и “мама лучше знает”, и прочая, прочая.
        И, хотя в своём кругу эта публика, кажется, готова терпеть крайне негигиеничные формы общения, если практикующий их персонаж демонстрирует лояльность, то в адрес той же Екатерины Шульман у них начинается пар из ушей – как же, она смеет бороться за права человека, а не за права женщин, “пиарится на законе о домашнем насилии” и “отвлекает внимание граждан от реальных проблем”.

            1. Нет, именно финал. Складывается три поколения одновременно: 50-е годы рождения, 60+ (как наш свежий фигурант), 70-е годы рождения, 40+ – как в рамках общего невнимания к жизни и “бытовых драм”, и 90-е годы рождения, 20+, как основная масса мелких фигурантов.
              Помнишь, я в 2007 об перспективах говорила? Так вот, это оно. Подъехало не спеша.

                1. По-разному. У рожденных с 1980 по 1985 – одним образом, у рожденных с 1986 по 1989 – другим. Среди вторых есть те, чьи перспективы даже благополучны. Правда, их не очень много.

              1. Прошу прощения, я, кажется, пропустила. Что будет-то? Пойдёт волна вот таких преступлений?
                (Предсказанный всплеск детской и материнской смертности я вижу.)

                1. Волна преступлений против личности? Да, должна быть. Не может не быть, к ней все готово. Мне кажется, почти все они будут труднодоказуемыми, поскольку это будет то самое “домашнее” и “дружеское” насилие, которое у нас сейчас декриминализовано. И наказывать за них будут не особенно жестко. Как бы убийство родственника или сожителя – это половина убийства. А изнасилование вообще не преступление.
                  Еще будет, я думаю, волна скрытых суицидов – мутноватых отравлений алкоголем и ошибок с дозой обезболивающих, снотворных и препаратов для контроля давления.

                  1. “Еще будет, я думаю, волна скрытых суицидов – мутноватых отравлений алкоголем и ошибок с дозой обезболивающих, снотворных и препаратов для контроля давления.”
                    ИМХО, будет ещё какое-то количество очень ответственных персонажей, горящих на работе и потому ну никак не способных дойти до врача, выполнять рекомендации, соблюсти диету и т.п., с закономерным финалом “патологоанатом опоздал на месяц”.

                    1. Это реакция нестабильной психики на общее напряжение и на агрессию в коллективе.

              2. Ага, спасибо, понятно.

                Да, твои посты по теме я регулярно вспоминаю и любуюсь тем, насколько предсказанные стоят погоды: с одной стороны, матерей с детьми поднимают на знамя (то самое знамя, под которым так удобно наносить пользу, причинять ласку и привлекать к справедливости), а с другой – вопль “достали эти яжемамки!” растёт и ширится (и не то что бы у него не было объективных причин). И прочие реалии тоже неприятно узнаваемы.

                Мне ещё не нравится, что вот эта борьба за права женщин чем дальше, тем больше слипается с идеей “кто несчастный и претерпел, тот ИМЕЕТ ПРАВО”. Отсюда, ИМХО, и песни сетевых радфем про страшный патриархат, злостно ущемлявший женщин ещё в палеолите (а как оно было на самом деле, они знать не хотят), и их же активная нелюбовь к трансгендерам – не потому, что они типа могут быть для женщин опасны, а потому, что они, гады такие, незаслуженно прицеливаются у бедных угнетаемых женщин кусок пирога откусить. И мне даже как-то странно, что такое количество радфем поддерживает закон о борьбе с домашним насилием – впрочем, песни “а так ли этот закон хорош и нужен, а не заберёт ли у нас злая опека наших деточек” я уже тоже видела 🙂

                1. На знамя обычно поднимают тех, кто не имеет технической возможности, или у кого отняли право заявлять о своих интересах.
                  Чем более корм, тем лучше он на знамени смотрится.

                  1. По моим наблюдениям, на знамя поднимают нечто яркое, чтоб издаля видать было. Те же борцы за права семьи в качестве знамени поюзали и Сергея Пчелинцева, и балашихинскую семейку – вот уж у кого с интересами всё было вполне неплохо, зато сами эти невинно постадавшие по чужим интересам топтались только так. И, кстати, борцы за права семьи с этими и прочими своими знамёнами вполне успешны.
                    Насколько ущемлены в правах особи, топящие за “изъятие у женщины ребёнка по любому поводу – это мизогиния, не смейте” – тоже вопрос сложный, как по мне.

              3. Так это же последствия мысли о том, что никакого другого ресурса, кроме положенного в кормушку по партбилету (членам профсоюза – скидки) нет и настолько быть не может, что само упоминание об альтернативе — не то, что клингонский язык, просто белый шум?

    1. По поводу “мама – это святое” (надеюсь, вы не против, что я в разговор влезла?). Я смотрела несколько выпусков нового вокального шоу «Ты супер!» на НТВ (в шоу участвуют дети, по разным причинам оставшиеся без родителей, живущие у родственников, в приёмной семье или в детдоме), и там очень активно и настойчиво продвигается другое: что некоторые матери не имеют права считаться матерями и прощать их потом не обязательно. Поскольку шоу поддерживается министерством образования и науки (на открытие второго сезона говорили об этом и на сцену выходила министр Ольга Васильева), видимо, так сейчас выглядит официальная позиция.

      Меня это поразило, я тоже привыкла к тому, что яжемать и если на каком шоу появится сирота, то непременно скажет (если не сама сиротка, то добрый голос за кадром), что люблю-жду несмотря ни на что и дети всё прощают, потому что всё-таки родители, никто не заменит и так далее. Но в «Ты супер» Диане Анкудиновой, например, позволили прямо на камеру сказать, что нет, я свою биологическую мать не прощу и вообще видеть не хочу (когда, после первого выступления, та написала приёмной матери Дианы вконтакте с предложением «а давайте я появлюсь на шоу и она меня перед всеми публично простит?» – угу, даже не самой Диане, и без всяких предварительных ласк типа там извиниться и вообще как-то заново познакомиться с дочерью после стольких лет; и правда, зачем, прощайте меня сразу, так ведь положено :)). Понятно, что никто с шоу не смог бы Диану и её приёмную семью заставить, но ведь это могли просто не показывать и вообще не упоминать, что её биологическая мать объявилась. Однако ж это всё вытащили на свет божий, и именно в такой форме.

      Вообще из того, что я видела на шоу, историй про матерей-ехидн, которые пили-били-не кормили или просто бросили в роддоме, как-то очень много, как будто специально подбирали. И каждая с рефреном: не, ну это, конечно, не мать, как хорошо, что у ребёнка потом появилась настоящая семья, приёмная или там дальние родственники; или не появилась, но ребёнок очень ждёт и надеется, что когда-нибудь обретёт _настоящую_ (именно это слово, обязательно) семью. Отцов при этом как-то практически не упоминают, я пока встретила только один случай «ненастоящего» отца, который бил сына ни за что, но потом умер и его усыновила семья и теперь есть – вы догадываетесь? – настоящий, нормальный отец (приёмную мать тоже не обошли вниманием, но тут про отца показательно), который объяснил, что такое настоящий мужчина (это который не бьёт, а работает – я не выдумываю, я практически цитирую, мальчика зовут Максим Гнатюк). …Уже в черновик дописываю: досмотрела выпуск, был ещё один отец, который забрал дочь из детского дома, вернувшись из армии. Отцы, которые детей просто бросили, проходят как-то вскользь, на них внимание не акцентируется: ну да, девочку с рождения бросили мать и отец и отдали в детдом, а сами пошли бухать, это была очень плохая мать, нехорошо так с детьми, дорогие женщины. Или как у Дианы Анкудиновой: мать-алкоголичка била, пока не отобрали в детдом, а потом так ни разу не вспомнила, пока дочку не показали по телевизору, ну а отец… он просто не упомянут. Вообще. Ни разу.

      Может, это просто статистика (отцам гораздо легче просто уйти, и это даже не особенно осуждается, поэтому алкашей-мужиков с нежеланными детьми на руках чисто статистически должно быть меньше), но такое ощущение, что это очередная попытка решить проблему, давя на женщин и не вспоминая про мужчин. Однако ж «мать не святое, если она не мать, плохую мать можно не прощать и даже говорить об этом по телевизору» это уже позитивный сдвиг, по-моему. Правда, это касается только побоев и пьянства, психологическое насилие, видимо, не будет обсуждаться ещё до-олго. Одну из участниц усыновила некая многодетная (очень многодетная) мать-казарма, которая как вышла на сцену со своим выводком молчаливых понурых детей, да как сказала командинским голосом, что мы в семье все как один счастливы вместе и как увидели N. (я забыла имя девочки) по телевизору, так все хором и единогласно решили её к нам удочерить и теперь все мои дети счастливы, что она тоже с нами. Меня эта дама, честно говоря, напугала, такое ощущение, что у неё есть единое многоголовое существо по имени «дети» и она их так единой массой и воспринимает. Этакий мини-детдом. Но зрителям и ведущему ничё, намана, все радостно аплодировали и радовались за девочку, у которой теперь настоящая (а как же иначе) семья. Так что это у нас ещё одобряется и одобряться будет долго.

      Я очень длинно написала, но надеюсь, что эти наблюдения вам или кому-нибудь ещё здесь будут полезны. Шоу очень информативно в этом плане, потому что оно всё вокруг темы брошенных детей и усыновления, даром что вокальное.

      1. Знаете, у меня создается ощущение, что это уже напоминает отбор на доступ в привелигиррванную группу: “Ты Настоящая Мать, вот тебе за это пряник и почет, а ты – нет, ты плохая, уйди, противная”. Ну, и конечно, создание возможностей получить внимание как вокруг процесса отбора, так и вокруг клеймления/жаления матери негодной.

          1. Можно вопрос, возможно, дурацкий? Конкурирования с кем/с чем? Если яжемать было положено всем родившим женщинам по умолчанию (раз это даже не обсуждалось), а потом перестало, то почему? Что изменилось?

            1. Предположу, что между позицией “мама маленького ребёнка”, которой нужно помогать, потому что ей сложно с младенцем, и “мама взрослого гражданина”, которой нужно помогать, потому что она это заслужила, вырастив гражданина.

            2. Пряников одобрения перестало хватать на всех. Превентивное доверие к матери, тем более приемной, после дела Дель уже не существует, да и к родным родителям, после ряда не менее громких дел, общественное мнение тоже присматривается, задаваясь вопросом, а насколько они родители. Просто родить/усыновить уже недостаточно, теперь смотрят на то, насколько ребенок благополучен – и ставки в игре растут.

    2. Я, конечно, дико извиняюсь, но я вот причисляю себя к радикальным феминисткам. И при этом регулярно дивлюсь на попытки выдать ребёнка за кокаин, а материнство — за индульгенцию на всё. Феминизм у нас стабильно продают как возможность для женщины уйти от ответственности за себя и свои действия, но с защитой женских прав это связано крайне условно. Скорее уж игра в радфем.

  4. Два вопроса – чтобы понять, насколько правильно оно уложилось в моей голове:
    “Причиной драмы становится общий для всех конфликтующих подобным образом пар момент: один хочет увеличить дистанцию, другой не готов с этим согласиться – и, сопротивляясь ужасному для себя событию – разрыву со значимым человеком – становится насильником”
    Я прошелся по всему посту, и у меня внутри получилось-сложилось “становится или насильником или жертвой”. Про “насильником” понятно, да и расписано, – а вот “жертвой”- это ж, как по мне, и есть добрая половина, кабы не более, вот этих вот комментаторов. Ну, это когда человек сам уплющивает себя под “а иначе нельзя”, “хоть тушкой-чучелом, но вместе” и прочее такое. И именно он будет драться за это СВОЁ “а иначе нельзя” и пытаться втаптывать в грунт всех пытающихся заявить, что можно. Добровольно, хотя и мимосознательно. И закрываться от всех и всего, что может только наводить на подобные мысли. И… ну да, жить, жить, жить во всём вот этом… “как” жить – это лучше не на ночь, мда… Я правильно понимаю?
    И второй вопрос.
    “И шансов развидеть и отпихнуться психологическими защитами не останется”.
    Когда и если такое происходит – как раз и меняются роли в !отношениях насилия!? То есть , если о людях, “жертва” может просто убить “насильника”, а если об организме – сорванная психика разваливает… ну, до чего дотянется в организме?

    1. По первому твоему вопросу: видишь ли, из этой ситуации выход ТОЛЬКО в жертву – событие по частоте сравнимое с рождением двухголового теленка или кошки с крыльями. Не то чтобы вообще не бывает. Но не каждый день и не каждый год. Даже не каждые десять лет. Такая жертва в подавляющем большинстве случаев, на выбор, или идет дальше в насилие и стравливает напряжение через вовлечение в воронку проблемы каких-то других людей, или радостно принимается скакать по треугольнику Карпмана с партнером по отношениям насилия.
      По второму вопросу: не только в организме. Круг общения, порядок в доме, рутины, социальные связи – в зоне риска все.

      1. Выход в жертву в данной ситуации – инселы же.

        В русскоязычном культурном пространстве, я так понимаю, это несильно распространено, потому что есть МГС, АУЕ и вообще общий фон, шо женщина должна. То есть, выход в насильника общественно не просто одобряем, а поощряем.

        А на Западе культура инселов набирает популярность и влияние.

  5. На Фикбуке тему насилия в отношениях вот уже годами осмысляют через жанр омегаверс. Только они это не называют насилием, у них это романтика.

  6. Меня, знаешь, зацепило вот это

    > С серьезным списком заслуг и званий, которых сейчас его стремительно лишают по итогам случившегося.

    в комплекте с вот этим

    > И шансов развидеть и отпихнуться психологическими защитами не останется.

    Наверняка ведь его заслуги и звания ни слова не говорят о том, что у него со своим и чужим достоинством и как он будет вести себя с близкими, и вообще с другими людьми. И лишают их не потому, что он их недостоин (они не про то), а чтобы публично сделать вид, что сами на такое не способны. (Попробую уточнить: “такое” — это насилие с выходом за рамки даже не закона, а фактической ненаказуемости.) На воре шапка горит.

    И это вот как раз — отпихнуться психзащитами и развидеть, и увы, это у них получится. Лишат — и смогут жить дальше, как если бы этого не знали.

    1. Ну Лионский институт я даже понять могу: у них в Европе не принято держать в членах научного сообщества человека, осужденного и отбывающего срок наказания. Потом может и восстановят, но пока что – извините.
      А российские реконструкторы, бросившиеся подтирать следы присутствия человека в среде и делать вид, что знакомы с ним никогда не были, обозначили свою позицию совершенно однозначно даже до декларации клуба “Вильгельм”. И да, это именно то, о чем ты говоришь.
      Но есть один нюанс. Дело в том, что победа в игре, как ты, может быть, знаешь, наказуема следующим уровнем. так вот в жизни так же: временно разгреб проблему – лови следующую, более сложную. И мудрость руководителя, как и талант и мастерство исполнителя, состоит в том, чтобы удерживать статус кво как можно дальше, не решая проблемы кардинально (чтобы не получить следующую немедленно), но и не давая энтропии победить.
      Подобного рода решения в качестве следующей проблемы дают совершенно однозначное социальное маркирование, которого сообщество пыталось избежать с девяностых годов. Да, на этом этапе развидят. На следующем это даст изменения следующего порядка:
      в притоке новых участников (придут не те, кто был бы интересен и полезен и не за тем, что было бы интересно и ценно делать вместе; и придут в меньшем количестве).
      в общем отношении местных властей и органов управления (согласование фестиваля на Тверской позапрошлым летом покажется еще пряником)
      – в общем отношении рядовых граждан (ну тут, я думаю, понятно).
      Маргинализацию, конечно, тоже можно развидеть, но очень ненадолго.

      1. Нюанс закономерный. Если я правильно понимаю, все операции “развидеть” обладают этим эффектом. Разве что последствия могут не успеть наступить за время жизни развидевшего. Ну, или хотя бы за время его нахождения там, куда они наступят.

        > Лионский институт я даже понять могу: у них в Европе не принято держать в членах научного сообщества человека, осужденного и отбывающего срок наказания. Потом может и восстановят, но пока что – извините.

        Понять я тоже могу. А вот признать такое сообщество научным — извините. И если с отношением властей и бюргеров у них будет гораздо лучше, чем у российских реконструкторов, то вот с качеством притекающих и не утекающих кадров… До меня с разных других сторон уже долетало, что европейская наука из-за подобных политкорректностей уже теряет собственно научные кадры. Вроде бы их пока Америка подбирает (и не только Северная). А Европе остаются политкорректные. Которые, увы, не могут науку. Одно другому противоречит.

        (Отдельно: противоречит, впрочем, в современной западной науке, которая работает в аналитическом стиле, старательно отделяя теплое от мягкого. Вообще-то она признает, что этот метод несколько ущербен, что в реальности теплое с мягким все-таки может быть весьма тесно связано, и что теплое с мягким нередко больше, чем теплое плюс мягкое. Но… другой науки у нас пока нет. Увы нам.)

        1. Нет, прикол в другом: когда последствия наступают, их с причинами не связывают и стоически переживают, как обычные жизненные неприятности. Если переживают. Но даже если заносить особое мнение в грудную клетку и выше с комментариями, за что именно и почему столько, в ответ все равно будут нестись как минимум “потому что” озвученные списки причин, которые якобы должны оные последствия отменить, а сотворенное сделать незначимым.

          По поводу науки и социальных практик… Рискую свалиться в огромного объема оффтопик, но эта разница обусловлена очень глубокими и давними культурными различиями и идет от отношения к правам и от законодательных практик поражения и восстановления в правах, относимого еще к концу средневековья. Политкорректность, поставленная поверх этой культурной базы, выглядит… ну… как выглядит. И без нее было бы не лучше, примерно к тому же времени и по примерно тем же причинам. Все равно остались бы только те, кто науку не очень может, а если и может, то так, что лучше бы не могли.

          Южная Америка кстати вот-вот станет перспективнее Северной в этом смысле.

      2. “удерживать статус кво как можно дальше, не решая проблемы кардинально (чтобы не получить следующую немедленно), но и не давая энтропии победить.”
        Выглядит подозрительно похоже на “воронку проблем”, и по механизму появления, и по способу поддержания (“наращивать вливание собственных сил” – или “увеличивать количество вовлеченных”), и по описанным последствиям…
        Это оно?

  7. Мне давно интересна одна вещь, но не у кого было спросить. Фанфикшен я знаю только по цитатам-перловке, которую постят заради “посмотрите, как смешно написано” или “посмотрите, какой ужас”, но и по ней у меня создалось впечатление, что про отношения – значит, про насилие, это ж любовь, она другой не бывает, а если и бывает, то это он просто недостаточно любит, так неинтересно.

    А спросить хочу про омегаверс и прочие гейские страсти, в которых боттом не просто как девочка, а как стереотипная девочка из дамских романов (как я поняла, большая часть слеша такая)… Нет ли там у автора и читательниц сочетания этого самого “насилие – это любовь” с нежеланием представлять на этом месте себя? А когда с мальчиком всё это проделывают – то вроде ещё ничего, мужчины вообще друг с другом жестокие и _для них это нормально_, переносимо и обязательно приведёт к хэппи-энду, а девочка в любви всё равно счастлива быть не может (именно поэтому! мужчины – они же такие непонятные и стрёмные для женщин, зато друг друга они знают хорошо и не боятся). …Или это я уж слишком круто за них додумываю?

    1. Ну то есть популярность слеша не только от того, что “не хочется делить любимых персонажей с другой бабой” (распространённое объяснение), но и от того, что формат отношений, который многие женщины считают единственно нормальным, хорошим и правильным, на самом деле их пугает, а без этого бы _такого_ процента слеша среди фанфиков не могло получиться?

    2. Попробую ответить 🙂
      Мне кажется, что если бы у читательниц было неприятие того, что происходит в фике, они бы об этом говорили, что нет, это не ок, фу гадость. А они довольно позитивно реагируют, им интересно и весело. И они ждут, когда альфа перестанет козлить, и парочка волшебным образом помирится. Т.е. для них это вполне нормальная часть отношений, главное чтобы потом помирились. Ну по крайней мере так было, когда я еще активно это читала.
      Я помню, как несколько лет назад прочла слэшную историю, от комментов которой меня просто порвало. Там суть в том, что есть люди и есть альфы/омеги, и вот один альфач присмотрел себе человеческого парнишку, который очень бедно и плохо жил, и упер его в свою деревню. А там правило, что типа если приводишь человека, то он может жить только в качестве твоей “жены”, а не то племя его убьет. Парнишка, разумеется, в шоке, он о смене ориентации как-то не думал и вообще красть его не просил. И господи, что там было в комментах, его как только ни называли, неблагодарный это самое мягкое. Но блин, пусть ему приходилось выживать, но он СПРАВЛЯЛСЯ, сам, у него не было даже в мыслях торговать собой ради теплого угла. А когда горе-альфач, увидев что давать ему не хотят, пошел на подвиги и чуть не сдох, прекрасно зная что парня без него убьют, виноват по мнению читательниц был опять же парень. Не оценил великую любоффь, довел)) Очень популярный оридж у очень популярного автора, да.
      Про слэш я еще читала такую точку зрения, что для некоторых авторов и читателей женщина в принципе не может быть интересным персонажем, у которого глубокий внутренний мир и т.д., ведь у нее все мысли только про детей и хозяйство и как мужика захомутать, зато мужчина идеализирован по самое не могу, и если про мужчин, значит по определению интересно. Я эту точку зрения по привычке разделяю, потому что интересных женских персонажей встречала ну мб раза два, и то недавно и на нетфликсе, но до чего же смешно, когда женские персонажи открыто высмеиваются и презираются, но при этом из мужских персонажей лепятся те же самые стереотипные-карикатурные дамочки, которые читателям заходят на ура, просто по факту своей половой принадлежности.

      1. Вот меня заинтересовал сам этот финт с переименованием карикатурной дамочки в дамочку с членом. Если такие дамочки неинтересны как персонажи, то и смысла в таком переименовании нет ни малейшего, про них бы просто не писали, значит, тут что-то другое.

        1. Ох, как мне не хотелось говорить о нистанор… Ох, как я надеялась обойти эту тему… Не обошла.
          Это началось в конце 90-х – начале нулевых. С идеи “мужчина лучше чем женщина – буду мужчиной”. Идея родилась из очевидного факта: у девочек социальных обязанностей по эмоциональному обслуживанию на порядки больше чем у мальчиков, а прав в социальном пространстве, как общественном, публичном и групповом, так и частном, пространстве пары или родительской семьи, примерно настолько же меньше. И положение это совершенно безнадежно, по причине его жесткой сцепки с неотменяемым признаком – полом. Настолько безнадежно, что лучше быть в глазах общества “полностью поехавшей”, заявляющей себя существом иного пола, чем соблюдать заведомо невыгодные правила игры.
          Одной заявки, как водится, оказалось мало, потребовалась достоверность поведения, девочки начали исследовать “мужской внутренний мир”. Мир женский в это время отчасти продолжал примитивизироваться и уплощаться, отчасти начал развиваться, но куда-то не туда. Торсунов, Байгужин, Валяева, ведическая женственность, французская мудрость, вот этот весь набор, наросший на в целом полезные и ценные книги, начиная с “Бегущей с волками”, и дискредитировавший в конце концов и первоисточники. Сейчас Вы описали примерно третью итерацию развития в этом направлении. Ну не то чтобы развития, развиваться там некуда, это такая странная адаптация.

          1. Как мне кажется, на процесс — когда “лучше быть мальчиком, потому что человеком” — повлиял японский поджанр “яой”, принесённый как раз в 90-е (а ещё раньше принесённый на Запад, и вернувшийся оттуда в новой итерации) и подхваченный с восторгом. Заведомо насильственные отношения, подаваемые как любовь — с градацией от банального харрасмента до таких вещей, которые получили название “гуро”. В Японии, в связи с принципом “каждому андрюшке по погремушке”, в этом направлении нарисованы и написаны (а ещё и сняты) тонны. Из яоя и напрямую тянут, и вдохновляются. Другое дело, что если в Японии полно других поджанров (от романтических гетеронормативных отношений до чисто профессиональных — и я говорю как раз о поп-культуре, ориентированной строго на девушек и женщин), в родных осинках колосится в основном это. Причём если в Японии это исторически обусловленное культурное разделение как раз ломают, в рунете оно насаживается как единственно возможное — “потому что” (статья Вадима Нестерова, в которой он описывает это разделение как базис и рекомендует писателям стремиться к удовлетворению запросов публики, потому что “прибыль важнее всего”, в этом смысле очень показательна).

            1. Вообще интересно, в какой момент игра на понижение стала культурной доминантой, которую стыдно не обосновывать (играть в неё никогда не было стыдно, этому нас вся история предпринимательства и торговли учит, что если не можешь сделать лучше — делай в два раза хуже и на треть дешевле).

              Потому что вообще в целом периферийный бизнес эта игра определила чуть менее, чем полностью. Начиная от формата рекламы, заканчивая принципами ведения дел с покупателями (и нытьём на тему поддержки местных предпринимателей). АКИТ, конечно, полностью туда же.

              Ведь упомянутое вами «потому что» писатели утащили именно из такого рода бизнеса.

              1. О, так это в любом бизнесе такая фигня?

                В книгоиздате и кино оно просто наиболее заметно для посторонних, и стратегия там одна и та же: сначала выесть кредит доверия публики подчистую, раз за разом удешевляя процесс (300 баксов за книжку – насколько я знаю, для МТА, пишущих все эти истории про попаданцев и ехидных ведьмочек, это ещё не предел, могут и меньше заплатить), потому что даже за копейки это уже никто не покупает; а потом, когда всё окончательно навернётся, бегать кругами, взывая к государству, потому что деньги внезапно кончились из-за происков злых сил (обычно это пираты). Из киношников Сарик Андреасян – чистый пример, сначала наснимал кучу каких-то ужасных комедий, гордо рассказывая в интервью, что его фильмы окупаются, дотаций у государства он не берёт и надо учиться у американцев работать на широкую аудиторию… а когда окупаться перестали, перековался в патриота и теперь, как все, к Фонду кино присосался.

                У них у всех есть одно забавное свойство: выдумать себе несуществующую аудиторию по одному критерию – чтоб на неё было проще всего работать. Такое впечатление, что связь с конечными потребителями для них… загадочна, что ли. И неочевидна. Других способов работать с нею, кроме как создать её приказом сверху (монополизировав рынок и наводнив его определённым товаром) они просто не знают, похоже? И сейчас у всех хором этап разочарования и поиска внешнего источника финансирования, потому что единственный известный фокус перестал работать, когда аудитория перестала быть всеядной, найдя альтернативные развлечения в интернете (вот уж что им всех хочется запретить, что киношникам, что издательствам).

                Кажется, где-то здесь, в одном из предыдущих циклов, было про бизнесменов, вышедших из партработников, видимо, это оно. Потребителей, которые по определению снизу, они просто не воспринимают как значимый фактор, не обучены.

                1. Скажем, другой бизнес я вижу редко и как клиент/покупатель, и как исполнитель.

                  За 7 лет около сотни клиентов из разных городов и сфер деятельности (от парикмахерских, цветочных магазинов и салонов красоты до крупных производителей светотехнического оборудования и b2b с проектами от миллиона). Из них только два клиента с грамотным менеджером с той стороны и один с грамотным собственником.

                  И всего три точки в городе, которым я безусловно доверяю по опыту общения (стоматология, магазин корейской косметики и конкретный магазин сети «Улыбка радуги»).

            1. Было бы большой ошибкой протягивать логические нити напрямую настолько далеко. Дискурс – штука короткая, такие нити быстро рвутся, еще быстрее перерождаются, все, что оказывается длиннее, выходит за пределы дискурсивных рамок. Нет, не “началось”. В этом смысле, для дискуса, скорее “было всегда”. Но на самом деле никакого “всегда” не существует, и каждое поколение изобретает свой велосипед, а потом он перестает ехать из-за позже вносимых конструктивных дополнений и изменений. И тогда изобретается следующий велосипед, ничем не отличающийся от предыдущего. Нистанор уже не существует, а явления, о которых мы тут пытаемся говорить – полная противоположность породившей их логике.

Добавить комментарий