Заботливый – кто такой, почему такой.

Марк и Пирсон пишут о представителях этого архетипа, как об альтруистах, для которых стабильность (и благополучие) жизненного уклада близких значимее, чем собственное. Я не знаю и не могу себе представить, что движет такими людьми в культурном пространстве Европы и Америки (ну, то есть, могу, но здесь об этом говорить не буду), но что касается русскоязычной социо-культурной среды, у этого альтруизма есть две версии фундамента, и для них будут слегка различаться стратегии реализации ролей внутри архетипа. Это может уже создавать путаницу, а это только один фактор; будут и другие.

Но перед тем, как я расскажу про разницу в типах фундамента и перечислю остальные факторы, я хочу обратить ваше внимание вот на что. Если для Своего Парня для того чтобы себя так определять (никак не определять, строго говоря), нужно просто быть, где все, и быть, как все, то Заботливые все-таки производят определенные действия, по которым и могут быть узнаны как они сами, так и роли, ими реализуемые, из которых и состоит архетип. И точно так же будет с любым другим архетипом из десяти оставшихся: есть общие общие для всех ролей действия, либо общие для всех сюжетов цели героя, либо объединяющие сюжеты в одну категорию результаты, получаемые героем.
Свой Парень пытается имитировать действия, не видя целей, или пользоваться предметами, пытаясь скопировать результат. Собственно, из-за этого Свой Парень и попадает в сюжет. Он видел, как делал другой – ему тоже можно, он не хуже. Проявить заботу Свой Парень тоже пытается – но довести до конца стратегию не может, потому что это не его роль, не его цель и не его результат.

Заботливые заботятся потому, что или не могут представить себе жизни без тех, кого они привыкли видеть рядом в привычном качестве (забота родителей о детях, или детей о родителях, забота супругов друг о друге, забота членов референтной группы или трудового сообщества и т.п. и пр.), или не видят смысла обеспечивать стабильность себе, но предполагают, что комфорт и стабильность могут пригодиться кому-то другому (забота-служение – медсестры о больном, воспитателя о воспитанниках, священника о прихожанах, защитника о подзащитном). Эта разница обеспечивает некоторые отличия в мотивах и причинах, по которым человек выбирает заботиться о других в первую очередь. В первом случае забота о близком обеспечивает (ну в теории) стабильность самого заботящегося, причем в той области, в которой он сам эту стабильность обеспечить не в состоянии.

Во втором случае забота об избранном обеспечивает продолжение своего нарратива через участие в развитии другого сюжета, пройти который самостоятельно у человека нет ни сил, ни времени, ни иных жизненных резервов. В любом случае, наличие рядом Заботливого обеспечивает другим участникам сюжета с его участием возможность сосредоточиться на реализации своих целей более полно – если это действительно Заботливый, а не кто-то, кто хочет им казаться, впрочем, об этом я скажу ниже.

Итак, Заботливые. Вектор приоритетов – стабильность. Что это значит? Это значит, что все, что делают носители архетипа, они делают для сохранения сложившегося положения вещей и для того, чтобы сделать именно это, сложившееся, положение вещей, наиболее удобным для всех, кто в нем находится. Исключая себя.
В рамках европейских ролей такой человек будет прежде всего облечен социальным… нет, не положением, и не авторитетом. И тем более не властью. А обязательством. Вы их увидите на улицах или в форме или с аксессуарами, подчеркивающими их особый статус. Армия Спасения, добровольцы, волонтеры, далее везде. В рамках российской культуры такой человек оказывается прежде всего исключен из общности и выведен на вспомогательную, менее значимую роль. Поэтому здесь вы их в униформе если и увидите, то это явно не местное, а привозное. Свое, родное не будет отличаться ничем, и это отсутствие внешних отличий Заботливый в российском социокультурном пространстве будет выбивать себе с боем, именно отказываясь от любых признаков роли. Самым простым и понятным примером будет передник. Да-да, обычный кухонный передник. И его судьба в любом российском доме. И за его пределами кстати тоже. Да, к слову: и школьный фартук тоже.

Если речь идет о европейском и американском культурном контексте, то привлекательные для него товары и услуги носитель этого архетипа узнает по следующим признакам.
– Этот продукт или услуга делает лучше жизнь окружения покупателя или потребителя, а не его собственную.
– Этот продукт или услуга дает покупателю/потребителю возможности сделать свое окружение более счастливым и довольным.
– Этот продукт или услуга демонстрирует уровень благосостояния значимых для покупателя людей.

Если речь идет о российском культурном контексте, то привлекательные для него товары и услуги носитель этого архетипа узнает по следующим признакам.
– Этот продукт или услуга делает работу потребителя и покупателя на благо его окружения менее трудоемкой и заметной.

Таким образом, предлагая продукт или услугу для представителя этого архетипа в нашем культурном пространстве, нужно или делать нечто совершенно противоположное тому, что было бы интересно для людей в той же социальной позиции и решающих те же общественные и личные задачи, но живущих в другом культурном пространстве, или давать архетипу другое наполнение, но это последнее – довольно непростая и довольно длительная задача. Если говорить о предложении именно для нашей культурной ситуации, то продукты и услуги, предлагаемые носителям этого архетипа, должны обеспечивать максимальную незаметность того, что человек занят обслуживанием других людей или посвящает большую часть своего времени заботе о других. То есть, хорошее предложение им выглядит как «с этим никто не заметит, что вы сделали одно, другое и третье» и как «если вы будете пользоваться этим, никому и в голову не придет, что к результатам вашего тяжелого и грязного труда вы имели какое-то отношение».
В европейской социальной среде предложение для этой целевой аудитории выглядит совершенно иначе, вот так: «с этим вы сделает одно, другое, третье – и даже не устанете!» или как «если вы будете пользоваться этим, вы сможете сделать больше, чем привыкли».
Разница, мне кажется, достаточно велика.

Маркеры успеха для ролей в этом архетипе примерно таковы:
-СТАБИЛЬНОСТЬ ситуации, в которой они действуют, начиная с неизменности обстоятельств и заканчивая численным составом участников;
-РЕЗУЛЬТАТИВНОСТЬ их подопечных или их близких;
-БЛАГОДАРНОСТЬ И ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ за их заботу от тех, кому она адресована;
ПРИЗНАНИЕ их усилий свидетелями и внешними наблюдателями;
СОЧУВСТВИЕ их окружения к их собственным нуждам и готовность их удовлетворить;
НЕМАТЕРИАЛЬНОЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ за их усилия, лучше всего, социальными гарантиями, позволяющими им не заботиться о собственной защищенности;
Острую нелюбовь у них вызывают:
-эгоисты, которые сами обеспечивают все свои нужды и отказываются как помогать, так и принимать помощь;
-неблагодарные люди, не отвечающие добром на добро или хотя бы не высказывающие словесной благодарности за усилия;
-ситуации, когда их присутствие ничего не решает;
-ситуации, в которых простая бытовая забота может только навредить, а помощь специалиста на заботу не похожа ничуть; особенно если специалист не признает значимость их роли и их усилий;
-обстоятельства, в которых смириться с потерями и утратами и принять необратимые изменения – лучший возможный путь.
В отношении самих себя они больше всего боятся
-стать заложниками своего выбора, молчаливой обслугой без прав на признание и принятие;
-оказаться единственным, кто обязан нести чувство вины за случившееся непоправимое;
-быть беспомощными свидетелями реализации наихудшего варианта развития сюжета;
-быть принужденным обслуживать чужие нужды без права на ответную заботу или долю общего комфорта.

… ведь вряд ли кто-то после этого будет удивлен тому, что именно люди с этими целями и приоритетным направлением развития гнездно и кучно встречаются именно в нестабильных, рискованных обстоятельствах, в ситуациях с объективно скверным прогнозом, в сюжетах, в которые не клали счастливого финала, правда?

Марк и Пирсон описывали архетипы по триадам, собранным, как на ось, на один вектор приоритетов. Я предлагаю собирать на спираль, в которую раскручивается карта эпигенетических модальностей. Следующим архетипом, таким образом, оказывается Простодушный. Но это верно не для всех культур. Европейская и американская культуры начинают движение по спирали как раз с Простодушного, вторым у них идет герой, за ним Славный Малый (у нас – Свой парень), и завершает первый виток спирали Заботливый. Дальше тоже все непросто, но не пугайтесь, разберемся.