Чудовище с зелеными глазами. О ревности.

Говорят, это ощущение ужасно. Говорят, оно ощущается как физическая боль. Говорят, чувствуя это, невозможно сохранять спокойствие и адекватность. Говорят, рано или поздно это переживают все. Говорят, лучший способ удержать или привлечь внимание партнера – заставить испытать это чувство. Говорят, без этого чувства нет любви.

В некоторых довольно широких кругах принято считать, что ревность – это ужасно романтично. Есть даже мнение, что ревность повышает самооценку ревнуемого. Это, вроде бы, такая специальная магия, подтверждающая ценность и значимость того, к кому ревность направлена.

Так вот. Это заклинание на самом деле работает совершенно иначе. Все об этом знают, но никто из уповающих на волшебную силу ревности, не дает себе труда ни запомнить это, ни тем более сказать вслух.

Никто не говорит, что ужас приходит раньше самой ревности, и даже ужас никогда не бывает первым. Никто не отдает себе отчета в том, что когда ревность появляется, спокойствия и адекватности нет уже давно. Никто не упоминает, что рядом с ревностью не остается места любви даже в сердце самого ревнующего. Никто не скажет, что человек в припадке ревности, мягко говоря, не вызывает симпатии. Никто и никогда не говорит, что ревность – это не столько про любовь, сколько про самооценку. И никто даже не пытается признаться себе в том, что ревность обесценивает обоих участников отношений, и ревнующего и ревнуемого.

Как так получается, я сейчас вам расскажу. Дело в том, что ревность очень тесно связана с внешним подтверждением значимости ревнующего ревнуемым. И начинается она задолго до того, как отношения, в которых возможна ревность, вообще сформируются. Больше того, ревность начинается до встречи ревнующего и ревнуемого.

Вариантов начала у ревности два. Первый – привычный избыток внимания, второй – не менее привычное его отсутствие. В обоих случаях у будущего ревнивца возникает идея рассматривать внимание как некое благо, всегда находящееся у других людей. И если это благо по какой-то причине оказывается недоступным, ревность ощущается, как острая несправедливость.

Для привычного к избытку внимания человека это переживание сродни раздражению по поводу некачественного товара или выбитого из рук на улице стаканчика кофе: вроде бы и мелочь, но самооценку ранит. И поскольку в отличие от некачественного товара (выкинул и забыл) и пролитого кофе (плюнул и купил новый), отказ в принятии от человека выглядит как намеренный выпад, ревнивец считает себя вправе принять меры. Особенно печально выходит когда отказ в принятии получен не от случайного человека, а от того, кто был выделен из общей массы и поставлен в некое особое положение, даже если это выделение было умозрительным. И в этом случае отказ в принятии (который, кстати, выглядит для непосвященного наблюдателя как защита границ) воспринимается не просто выпадом, а полноценной атакой. На ровном месте. Без причин. И разумеется, это нельзя оставить безнаказанным.

Для человека, привычного к обратной ситуации, к отсутствию принятия, любая попытка получить желаемое ощущается как невероятно трудоемкое и дорогостоящее предприятие с гадательным исходом. Поэтому в девятнадцати случаях из двадцати ревность просто не имеет шансов проявиться, поскольку вероятный ревнивец со словами “как персик, так и ананас природой создан не для нас” отворачивается от, с шансами, вполне доступного варианта получить желаемое признание и шествует в привычное одиночество. Да, именно так и воспринимается жизнь человека, не способного самостоятельно подтвердить себе право на существование и самопредъявление. Но в пяти процентах случаев потребность все-таки срывает крышечку, она хоть и не базовая, но в пирамиду Маслоу включена, и значит, относится к основным. И в этих случаях человек приступает к цели со всей храбростью отчаяния и всей некомпетентностью, наработанной привычкой проигрывать, не вступая в бой. Разумеется, это не может кончиться ничем кроме провала, но поскольку силы потрачены, мир оказывается человеку должен в лице того, чье признание было намеченной целью не преуспевшего в своем дерзании… ну да, уже ревнивца. И ревность в этом случае воспринимается как обман в лучших чувствах, во вполне правомочных ожиданиях и почти совсем законных требованиях. Кстати, это все может быть довольно эстетично выражено. Если не верите, прочтите у Лермонтова стихотворение “Нищий” и оцените.

Таким образом, ревнивец (или ревнивица, разницы нет никакой) в любом случае оказывается в позе “меня обидели ни за что” и никогда не отдает себе отчета в том, что то “свое”, которое он рассчитывал получить, на самом деле чужое. Более того, ревность несовместима с мыслью о том, что другой человек имеет право на свои эмоции, отношение к происходящему, на свои планы, цели и интересы. Да, это объектное отношение к другому человеку, если вы это уже увидели, то вам не показалось.

Ошибкой было бы называть ревностью реакцию на нарушение договоренностей, но это происходит сплошь и рядом, и причина смешения понятий все та же:объектное отношение. Кстати, в исполнении товарищей, способных перепутать возмущение нарушением договора с ревностью, терпеливый наблюдатель может увидеть оную ревность, причем чаще всего в комплекте с недобросовестным поведением по отношению к партнеру, включая измену. И даже ждать придется не слишком долго.

Ужас и боль, причиняемые ревностью, на самом деле имеют прямое отношение к встрече ревнующего с чужими границами. “В смысле – нельзя так делать?”, “Как это – разрыв отношений, я же ничего не…” “На самом деле ты меня никогда и не любил/а, не ценил/а и не хотел/а” (как будто ценный контакт сам по себе является альтернативой чувству собственного достоинства и предполагает, что ради него можно претерпеть любое пренебрежение и унижение).

Злая магия ревности состоит в том, что она помогает пережить иллюзию влюбленности, которую так легко перепутать с любовью, особенно если не знать, что это такое – любить. И как за любую иллюзию, за ревность придется платить очень дорого. А взамен можно даже не рассчитывать получить что-либо кроме потраченного времени, досады на себя и расходов, которых могло бы и не быть.

Чудовище с зелеными глазами. О ревности.: 22 комментария

  1. Угу. Принятие себя в первую очередь. Если с этим и с личными границами ОК, “почему-то” ревновать не получается. И обратно: кто умеет в это, “внезапно” — стоит копнуть — оказывается типичным.

    А ещё ревность в дружбе бывает. То есть в “дружбе”. Крайне печальное зрелище…

  2. Там где говорят, что это лучший способ удержать или привлечь внимание партнера есть кусок правды. Там рядом лежит кусок звериной конкуренции, соревновательности и детское “Дай мне моё сейчас мне тоже надо!” И да, это замечательный способ привлечь внимание к ревнуемому объекту (если вас не волнует объективизация) и то, что, пока не утихнет ревность, место человека на некоторое время займёт зверь больше увлечённый конкуренцией, чем объектом конкуренции или фрустрированый ребёнок.

  3. Вот теперь понятно, почему его так много, и почему оно такое запутанное и неочевидное…
    Объективизация “по условию” (“потому что я здесь-и-сейчас имею право”; “мне надо/я хочу/это правильно”) – и это кажется первичным “да” по Франклу; и объективизация “по умолчанию” (потому что “а как же иначе”, и “есть я – и есть всЁ остальнОЕ”) – и это кажется “нет”-позицией по нему же…
    [Как минимум] проблемы с личными границами – потому что “запрос” выглядит как “дай мне всё, чтобы я не тревожился, давая тебе всё” [разумеется, оба “всё” разные и субъективные – только кто ж это заметит, и кто ж это признает…], – или дай _ничего_ , и получи от меня с полным основанием_ничего_ же!” [“Ничего” тут еще более разные, – то есть вообще не похожи, – но кто ж возьмется сравнивать…]
    И кажется именно для “нет”-позиции злая магия ревности – и щит, и меч. Неуязвимые и неотразимые, ага. И шлем вдобавок – напрочь лишающий возможности хоть что-то увидеть , а тем более понять.

  4. “Более того, ревность несовместима с мыслью о том, что другой человек имеет право на свои эмоции, отношение к происходящему, на свои планы, цели и интересы.”

    А разве эта мысль не штатная в голове ревнивца второго рода?

    Разве он, со своей привычкой к тому, что ни на что не имеет права, не первый прочитает лекцию о том, что люди вокруг имеют право на свои эмоции, отношение, свои планы, цели, и интересы, – так что его одиночество и личные переживания на этот счет, это так и должно быть, это все правильно, это есть прямое и правильное следствие такой правильной штуки, как чужие права на свои границы, а значит это есть хорошие, годные страдания?

    Или же ревнивец второго рода становится ревнивцем только когда крышечку уже сорвало – и вот в тот момент вспомнить эту мысль даже и не сможет?

    1. Нет, эта мысль не штатная. Штатная другая. “Мне тут все равно ничего не дадут” – и более ничего про планы, цели, интересы и возможности другого человека тут нет. Только про “дадут” или “не дадут”.
      А когда крышечку срывает, ревнивец второго рода перестает надеяться и идет требовать свое (которое чужое), не удосужившись ни спросить, ни попросить

      1. То есть это такая предельно упрощенная картина – чужая субъектность во всей многогранности сжимается до “субъектность-как-отказ”? Эдакая зацикленность на чужом “Нет”, даже без простейшего дальнейшего различения “не дадут потому что не хотят” или “не дадут потому что не могут”? (Вроде, по Лиз Бурбо, первое – это “отвержение”, а второе – “покидание” и это оченно разные вещи, и бомбить от них должно БЫ по-разному…)

        1. Да, именно, сужение чужой субъектности до отказа. Но тут нет “покидания” для второго случая, потому что полное отсутствие контакта не равно разрыву до насыщения по субъективным внутренним ощущениям, и как бы оно ни было на самом деле, внутренние реальности всех ревнивцев содержат этот общий момент

          1. Ого… выходит, что ревнивец, получается, в том числе, не может ПРИНЯТЬ то, то ему дают? Потому что его внутренняя цензура превращает ситуацию в “полное отсутствие контакта”, – и все, что НЕ вписывается в картину (НАПРИМЕР, то, что ему реально ДАЮТ) – просто летит в мусорку – и ему в субъективной реальности НЕ достается? Типа как: “А вы что, и конфеты за меня есть будете? – Ага!”

      2. Вдруг зашло…
        А вот это “Только про “дадут” или “не дадут”, – это, часом, не любимые ли наши ненаглядные _ожидания и опасения_ и кроме них ничего вообще?
        И если так – сказка становится еще более понятной. Хотя еще более печальной, мда…

      3. Кстати, а эта странная алхимия превращения чужого в “свое”…

        Я правильно понимаю, что она происходит из-за того, что ревнивец берет под залог ЧУЖОГО – немалый кредит у СВОЕЙ мотивационной системы; совершает эмоционально рискованные (“героические”) акты, потому что “если что, есть тылы”; и поэтому, поскольку это кредит, у него со временем встает жесткая вилка – либо пойти требовать чужое как “свое”, либо валиться в тяжелейшую депрессию?

        Если так, то может ли быть рецептом от такой позиции – “знать свой шесток”, носить “по сеньке шапку”, сознательно максимально ограничивать эмоционально рискованные акты, чтобы в принципе как можно меньше _нуждаться_ в ситуациях принятия и поддержки?

          1. Спасибо вам большое за этот пост и за ответы!!!

            Позволяет как-то простроить картину, – как соединяется то, что люди говорят, и что на самом деле делают, без впадания в “парадокс Козьмы Пруткова.” =)

            В смысле, “Когда на клетке слона видишь надпись тигр, не верь глазам своим” – но ведь и слона видят глаза, и надпись видят глаза, непонятно, чему именно не-верить ))

  5. Кстати, а это ведь верно, что ситуация не просто ревности, а соперничества – это история про личные отношения с соперницей или соперником, но НЕ с тем, кого (ирония!) как-бы-любят?
    И человек, проживающий для себя истории ревности, в отношениях с как-бы-любимым-человеком на самом деле дожидается пока появится “та/тот, кто лучше меня-солнышка”, чтобы об эту персону начать квест про то, в чем же истинное достоинство человека – а как-бы-любимый-человек тут третий лишний (в сомнительном лучшем случае – приз) в истории про соперничество и поиски собственной ценности?

    1. Есть разница в самом начале эмоциональной реакции, буквально первые секунды. Прежде чем эмоция пойдет раскручиваться, первая искра будет разной.
      В случае нарушения договоренностей люди чувствуют недоумение и удивление, если были подозрения, что так случится, некую брезгливую печаль. Гнев, злость – это уже после.
      А в случае ревности чувствуют совсем другое. Покинутость, ненужность, отчаяние. А потом уже гнев и злость.

Добавить комментарий