История флирта – 3. Источник первый.”Роман о Тристане и Изольде”.

На самом деле это не роман, а лэ, такая повесть в стихах, и называлась она “Жимолость”, по причинам, легко понятным из текста Марии Французской, не менее легко находящимся в этих наших интернетах. Но прежде чем мы примемся копаться в источнике, я хочу сделать небольшое методическое отступление. Всего на пару строк.

Внимательно прочитайте и хорошо запомните слово “куртуазность” .
“Куртуазный” переводится как “учтивый” и одновременно как “рыцарский“. И впервые слово встречается в балладах и канцонах девятого века в значении “умеющий вести себя при дворе“.

В требования куртуазии, как мы можем выяснить, если внимательно прочтем исходный текст легенды о Тристане и Изольде, и если не поленимся заглянуть в текст одного из самых старых романов Европы “Фламенка”, написанного в тринадцатом веке, который будем разбирать в следующий раз, входили следующие умения.
Одеться (в том числе, выбрать одежду, соответствующую случаю, и подогнать ее по себе), соблюсти личную гигиену (мыться Европа перестанет немного позже), правильно освежевать и разделать дичь на охоте (любую, от зайца до медведя), вести себя в общественном месте, за столом, на охоте, на прогулке, на приеме, поддерживать беседу и знать благородные искусства – игру в шахматы, музыку и поэзию. То есть, это был тот минимум, не зная который, аристократ выглядел деревенщиной, едва вылезшей со скотного двора.

Внимание! Вы видите здесь что-нибудь отдельное о правилах поведения с дамами? Нет? Правильно не видите, оно появляется только к тринадцатому веку, когда империя Карла уже переживет свой закат и сформируется аристократия нового типа, военная. Куртуазность предстает как специфический межгендерный формат только тогда, когда отношения между мужчинами уже в достаточной мере выродятся в силовые или союзные. Нет, даже не до конца. Финал будет только лет через пятьсот. А начнется это в тринадцатом веке. Гендер станет виден, как значимый социальный фактор, и сформирует предпосылки для того, что потом станет проблемами, а поначалу воспримется как просто забавная игра. В нее будут играть все аристократы Европы аж до самой эпидемии сифилиса – а случилась она, напомню, в пятнадцатом веке – а потом поменяют немножко правила и начнут играть снова, более азартно и с более крупными ставками.

Но об этом мы поговорим попозже, а пока вернемся к названным источникам и посмотрим на них внимательно.

Роман о Тристане и Изольде – один из самых ранних текстов, его создание относят к восьмому веку, но при этом постоянно отсылаются к легендам более ранних времен. Вариации и версии сюжета находили на Кавказе, в Белоруссии, в Польше, в Украине, во Франции, в Германии, даже в Испании. Хотя предположительно сюжет относится к ирландской культуре и исходным героем называют пиктского принца Дростана. За то, что роман был собран из множества различных версий в стройный текст и представлен нам в начале двадцатого века, мы должны благодарить Жозефа Бедье. Цитаты из этого текста и будут примерами того, что в восьмом и девятом веке считалось куртуазным поведением.

Картинка первая: куртуазное поведение на охоте.

Случилось так, что вся его радость окончилась в тот день, когда норвежские купцы, заманив Тристана на свой корабль, увезли его как славную добычу. Пока они плыли к неведомым странам, Тристан метался как молодой волк, попавший в капкан. Но известно по опыту, – и все моряки хорошо это знают, – что море неохотно носит корабли вероломных и не помогает похищениям и предательствам. Гневное поднялось оно, объяло корабль мраком и гнало его восемь дней и восемь ночей куда попало. Наконец моряки увидели сквозь туман берег, изрезанный утесами и подводными рифами, о которые должно было разбиться их судно. Они покаялись, поняв, что море разгневалось на них из-за этого ребенка, похищенного ими в недобрый час. Они дали обет отпустить его на волю и оснастили лодку, чтобы высадить его на берег. Тотчас же стихли ветры и волны, просияло небо; в то время как корабль норвежцев исчезал вдали, успокоенные и смеющиеся воды отнесли лодку Тристана к песчаному берегу.С большим трудом взобрался юноша на утес и увидел, что за холмистой и пустынной степью простирается бесконечный лес. Он сокрушался, сожалея о Горвенале, Роальде, своем отце, и о земле Лоонуа, как вдруг далекий звук охотничьего рога и оклики развеселили его сердце. На опушке леса показался прекрасный олень. Свора собак и охотники неслись по его следам, голося и трубя. Но когда несколько ищеек повисло на загривке зверя, он пал, в нескольких шагах от Тристана, на задние ноги при последнем издыхании, и один из охотников ударил его копьем. Между тем как, собравшись в кружок, они трубили об удаче, Тристан с удивлением увидел, как старший охотник полоснул оленя по горлу, словно сбираясь его перерезать.– Что делаете вы, господин мой? – воскликнул он. – Пристало ли свежевать столь благородное животное, как свежуют заколотую свинью? Разве таков обычай этой страны?– Друг мой, – ответил охотник, – что сделал я таксе, что могло бы тебя удивить? Да, я отниму сначала голову оленя, потом рассеку тушу на четыре части, которые мы и отвезем, привязав к луке наших седел, королю Марку, нашему повелителю. Так поступаем мы; так поступали жители Корнуэльса со времен древнейших охотников. Если, однако, тебе знаком более достойный обычай, покажи нам его: вот тебе нож, друг мой, мы охотно у тебя поучимся.Встав на колени, Тристан содрал с оленя шкуру, прежде чем разнять его; затем разнял, как подобало, не трогая крестца, отобрал потроха, морду, язык, бедра и сердечную жилу.И охотники и доезжачие, склонившись над ним, смотрели и любовались.– Друг! – сказал главный охотник. – Обычай этот прекрасен. В какой стране научился ты ему? Скажи нам, откуда ты родом и как тебя звать?– Господин мой, зовут меня Тристаном, а выучился я этому обычаю в моем отечестве Лоонуа.– Тристан! – сказал охотник. – Да воздаст Господь отцу, который так достойно воспитал тебя. Он, наверно, барон богатый и могучий.Тристан, умевший не только хорошо говорить, но и с толком молчать, ответил ему хитро:– Нет, господин, отец мой – купец; я же тайно покинул дом на корабле, который отправлялся торговать в дальние страны, ибо хотел узнать, как в чужих землях живут люди. Если вы примете меня в число своих охотников, я с удовольствием пойду за вами и обучу вас, господин, и другим утехам охоты.– Дивлюсь я, милый Тристан, что есть такая страна, где сыновья купцов знают то, чего в других землях не ведают дети рыцарей. Ступай же с нами, если хочешь! Добро пожаловать: мы отведем тебя к королю Марку, нашему повелителю.Тристан кончил разнимать оленя; он отдал собакам сердце, голову и внутренности и показал охотникам, как выделять долю для собак и подзывать их на рог. Затем, разместив на рогатинах хорошо приготовленные части оленьей туши, поручил он каждому охотнику в отдельности: одному – большой филей, другому – зад, этим – лопатки, тем – задние ноги, этому – оленьи бедра. Он научил их строиться попарно, чтобы ехать в хорошем порядке, согласно с достоинством тех частей дичи, которые торчали на рогатинах.

Картинка вторая: эпизод с разоблачением Тристана как убийцы Морхульта. Куртуазное поведение в конфликте

И Тристан одевается и идет во дворец. И, представ перед баронами, устыдился он и покраснел и оттого сделался еще прекрасней. И видящие его провозглашают, что жаль было бы осудить на смерть столь прекрасного и доброго рыцаря за то, от чего не мог он уклониться.
А королева взывает к супругу:
– Сир, отмстите вероломному Тристану за смерть моего брата!
И король отвечает:
– Тристан, вы опозорили меня и покрыли бесчестьем, убив Морхульта; и все же было бы мне жаль убить вас. И не сделаю я этого. Я дарую вам жизнь, ибо есть на то две причины: одна из них в том, что вы добрый рыцарь, другая в том, что в моей земле спаслись вы от смерти. И совершил бы я величайшее вероломство, если бы казнил вас после того, как избавил от гибели. Ступайте же прочь из моего замка, и покиньте мою землю, и впредь сюда не показывайтесь: ибо, если вы появитесь здесь еще раз, я прикажу вас казнить.
– Сир,- молвит Тристан,- от всего сердца благодарю вас за все то добро, что я от вас видел.
Тут король приказал дать ему коня и доспехи. Тристан сел в седло и уехал. И Бранжьена тайком отправила с ним двух своих братьев, чтобы они ему служили.

Картинка третья: сцена поражения доносчика Одре, сообщившего Марку о том, что Изольда встречается с Тристаном втайне от мужа. Куртуазное поведение властителя в гневе.

На следующий день король поднялся весьма рано и отправился к заутрене в свою часовню а потом вернулся во дворец. И увидев Одре, повел его в свои покои и Одре тотчас спросил короля:
– Сир, что удалось вам разузнать о Тристане и Изольде?
– Мнится мне,- отвечает король,- что разузнал я о них всю правду, ибо видел их собственными глазами. А что до вас, то вы – самый бесчестный рыцарь и подлый обманщик во всем Корнуэльсе. Вы нашептывали мне и говорили, будто Тристан, мой племянник бесчестит меня с моей женой: это оказалось величайшей ложью. Изольда приветлива и ласкова с Тристаном не потому, что любит его, а потому что так велит бог, учтивость и рыцарская доблесть, которой преисполнен мой племянник. И теперь, когда мне доподлинно известно все, что было между ними, возлюблю я еще сильнее Изольду и Тристана моего племянника, а вас возненавижу за ваше коварство. Тристан – самый преданный рыцарь из всех, коих я знаю, и самый лучший на свете, как это всякому ведомо, а вы – бесчестнейший из всех рыцарей Корнуэльса!. Вот почему говорю я вам и клянусь богом и своим рыцарским достоинством, что, не будь мы с вами связаны кровными узами, опозорил бы я вас перед всем светом и повелел бы глашатаям повсюду протрубить о вашем вероломстве, чтобы вы таким образом за него поплатились. Убирайтесь же прочь из моего замка и впредь сюда не показывайтесь!

На минуточку, во всем тексте романа нет ни одного настолько же объемного отрывка, повествующего о правильном поведении мужчины с женщиной, а женщины с мужчиной. А знаете почему? А потому что правила одинаковы для них. Или различия пренебрежимо малы. По крайней мере пока. И еще по одной причине.

Назначение куртуазности – сохранение человеческого лица в сложных обстоятельствах, когда эмоции грозят снести контроль к той самой бабушке. Понятно, что спасительной симпатии к другим участникам коммуникации, которая бы позволила сохранить мотивацию договариваться, в таких обстоятельствах взять негде. А отвечать за навороченное придется так, как если бы поступки были совершены свободно и осознанно, а не под влиянием дурной крови, залившей глаза.

Таким образом, куртуазность была создана и предназначена для того, чтобы предотвратить неизбежные конфликты со смертельным исходом между людьми, находящимся вместе по долгу, вообще-то, службы (сюзерену вассалы именно что служат) и не имеющими возможности покинуть неприятное общество, не понеся при этом существенных социальных потерь. Еще раз: вы видите здесь что-нибудь про отношения между мужчиной и женщиной? Нет? Правильно не видите, правила куртуазности пока еще не про отношения мужчины и женщины. Про что же они тогда? Про верность слову, про умение пользоваться ножом и ложкой, про способность вымыть руки и лицо прежде чем показываться людям, про навык сказать “убирайся вон и не показывайся мне на глаза” прежде, чем хватать меч и кидаться с ним на человека, даже если он это заслужил. И эти правила действуют в отношении представителя любого пола.

27
Оставить комментарий

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
4 Цепочка комментария
23 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
13 Авторы комментариев
vkaskeFuumanasseHellMausknjazna Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
silent_jeronimo
Участник

Получается, что личная этика растёт из куртуазности, во многом? Когда внешние правила поведения „Про верность слову, про умение пользоваться ножом и ложкой, про способность вымыть руки и лицо прежде чем показываться людям, про навык сказать “убирайся вон и не показывайся мне на глаза” прежде, чем хватать меч и кидаться с ним на человека, даже если он это заслужил.“ перерастают во внутренний императив и не потому, что их несоблюдение испортит общество — но потому, что их несоблюдение просто органически невозможно без токсического шока по всей личности.

Peter
Администратор
Peter

Я предположу что всё наоборот, личная этика того, кто в таких обстоятельствах смог связаться со своими потребностями и долгосрочными перспективами, и найти выход для эмоций, позволяющий сохранить себе лицо, а оппоненту голову на плечах, стала руководящим образцом. И из таких образцов, сформировалась куртуазность.

volchiha
Участник

Есть подозрение, что оно в обе стороны работает.

То есть, например, предположительно: общий градус гуманизма в обществе может повышаться с веками скорее всего именно потому, что происходит процесс дрейфа из протокола в личную этику.

Кто-то там личной этикой задал образец. Ок. Образец стал формальным протоколом. Ок. Но потом формальный протокол может претерпевать обратную трасформацию, записываясь уже сразу в личную этику и прочие структурно-личностнообразующие вещи последующих поколений, набирая обороты и подогревая градус внутреннего соответствия образцу всей популяции в целом.

Как-то так…

knjazna
Участник

Да, именно так. Ведь куртуазность, так или иначе, строилась по античным образцам, еще не успевшим забыться, хотя и криво воспринятым “варварами в штанах”, которым только предстояло стать строителями следующих великих империй. А античный идеал требует умения сохранить лицо в обстоятельствах, вовсе не предполагающих наличия времени на размышления, свободного выбора из нескольких хороших вариантов, доброжелательности собеседника, честной игры и всего того, что перечисляют, как отсутствующее, в оправдание собственным нецивилизованным поступкам и действиям. Собственно, раннее средневековье этот идеал и переняло в неизменном виде. Только если в античном мире это был идеал поведения философа, императора, ну самое меньшее патриция, а с остальных, охлоса и плебса, считалось, что в плане манер взять нечего, то в средневековье эти требования распространялись на любого образованного человека. И по уровню образования и воспитания судили о происхождении (часто ошибочно). И кстати, образование и воспитание были способом попасть в социальный лифт.

Random
Участник
Random

Я вижу различие между античностью и описываемым ранне-средневековьем: последнее четко полагает, что идеал и образец для подражания лежит ВНЕ. И… лидер, вождь или некая институция еще не берут на себя право этот идеал или образец определять, транслировать и уж тем более являть своим примером. Это не случайно?

knjazna
Участник

Совершенно не случайно.

Fuuma
Участник
Fuuma

Выходит, что если этот идеал требует ответственности от человека, как если бы он “думал человеком” как минимум, в той

Fuuma
Участник
Fuuma

ситуации, где человек уже думает даже не котиком, а крокодилом – то он не может быть сам по себе гибкой стратегией “какие внутренние операции произвести” – потому что на эти операции ни времени, ни возможности – и становится, с необходимостью, набором шаблонов?
А шаблоны эти дают полезный выход только пока ситуация им соответствует? Скажем, если бы подлый рыцарь-обманщик в ответ на ‘убирайтесь’, не зная корректного по коду ответа, ответил бы, что нет, мол, попробуй меня заставь – король все-таки бросился бы на него с мечом? Это было тем танго, что танцуют двое – каким бы подлецом ни был второй участник?

vkaske
Участник
vkaske

“Убирайтесь”, сказал Нед Серсее.

А она ему в ответ совершенно некуртуазный государственный пересорот устроила.

Russell D. Jones
Участник

То есть такой алгоритм поведения, само наличие которого характеризует человека?

knjazna
Участник

Именно так.

nasse
Участник
nasse

Меня более всего изумило, что Тристан, будучи посланным куда подальше, благодарит за все хорошее, что было раньше, и получает коня и доспехи. Т.е. расстаются они цивилизованно.
По-моему, за прошедшие века этот скилл – цивилизованно расставаться с работодателем после случившейся фигни – утрачен.

Гарпий
Участник
Гарпий

Со стороны Тристана как раз более чем понятно. Ему заменили (правомерную, как я понимаю) казнь на ссылку, да еще и снабдили средствами в дорогу. Вот со стороны короля — другое дело.

Но сдается мне, что нет, не утрачен этот навык. В случае, если фигню спорол все-таки ценный специалист, который долго приносил работодателю пользу, вполне бывают цивилизованные расставания. Одно такое я наблюдал. И это была единственная виденная мной ситуация, когда расставались ровно по причине произошедшей фигни, так что ситуаций, когда после фигни расставались нецивилизованно, я не наблюдал.

knjazna
Участник

Навык не утрачен, он просто перестал быть эталоном, которому требуется следовать. За пренебрежение им не карают, за следование не вознаграждают, и да, теперь это часть личной этики, которая, как мы помним, формируется на усмотрение и по выбору самой личности.

nasse
Участник
nasse

Ага, вроде поняла. Он перестал быть частью протокола.

jelsaltar
Участник
jelsaltar

Ой. Спасибо, это невероятно интересно.
1. “оно появляется только к тринадцатому веку, когда империя Карла уже переживет свой закат и сформируется аристократия нового типа, военная”.
А до того – какая? Верно ли я понимаю, что в отсутствии масштабных конфликтов развесистая военная иерархия отсутствовала, соответственно и военной аристократии пока взяться было неоткуда. А место ее занимала… ээ… ранняя родовая аристократия и разнообразные остовы племенной?
2. Куртуазность роли межгендерного протокола поведения не выполняла. А было ли это свято место пусто? Женщина-таки опекалась мужчиной (отцом/мужем) и была в своих действиях менее свободна, чем он. То есть, разница положения имеет место быть.
Предположу, что протокол отношений старшего и младшего использовался, гендер особой роли не играл. Это верно?
Но тогда как женщины обходились с охотой, столом, прочими публичными событиями? Не как ведь подростки мужеского пола или дети…

knjazna
Участник

Вот я знала. Вот я подозревала.
Эту идею вечного неравноправия полов тащат “из тьмы веков”, даже не озадачиваясь вопросом об ареале распространения римского права и о том, что было за пределами этого ареала. И человека, способного в своих умопостроениях оттолкнуться от чего-то кроме римского права и “Книги царств”, нужно искать днем с фонарем…
Знаете, Вы погуглите по ключу “брегонское право”. После максимум часа беглой гуглежки у Вас будут все ответы на Ваши вопросы, и даже статьи придется читать не очень большие. И все на русском.

jelsaltar
Участник
jelsaltar

Спасибо, ответы касательно Ирландии нашел! И по аристократии, и по положению женщины в общине.
Я когда вопрос задавал, полюбовался на Салическую правду (франки мне более известны, чем их северо-западные соседи), там все-таки закреплена несколько иная ситуация на 6й век. Надо понимать, что на них римское право по понятным причинам оказало здорово больше влияния. Поглядеть, что представлено в других местах Европы я действительно не догадался.
Кстати, надо глянуть, как оно так в римском-то праве организовалось… тоже же не всегда было. У эллинов вон си-и-ильно иначе, если верно помню. Спасибо еще раз)

knjazna
Участник

У эллинов (кстати, как и у иудеев) патриархат вторичный, построенный на месте побежденного матриархата и поэтому особенно жесткий. А что до Европы – когда с пятого по двенадцатый век начались активные взаимодействия, причем не только военные, но и торговые, и когда гарантами права окончательно стали феодалы (а право они осуществляли в ключе “как умею, так и решаю”), все это счастье начало перемешиваться между собой, в результате чего юридически регулировалась только жизнь самой аристократии. Феодальная пирамида власти позволяла достичь какого-то уровня если не единообразия, то единонаправленности в рамках одного королевства, но успехи были, прямо скажем, не особенно убедительны. Кстати, по этой причине исследователи средневекового права говорят о “естественной анархии”, якобы свойственной любой жизни за пределами империи. А это не анархия, а просто странный сплав нескольких взглядов на право, сложившийся в сознании данных конкретных правителей.

jelsaltar
Участник
jelsaltar

“юридически регулировалась только жизнь самой аристократии”.
А все остальное разнообразие управлялось больше народной традицией, которая очень причудливо перемешалась с христианскими представлениями?
Чудесные пробные браки, например…

knjazna
Участник

Да-да-да. В основном народной традицией. И порядок навели только после – ага! – принятия кодекса Наполеона. Между прочим, он сделал для разрушения языческой традиции больше, чем все инквизиционные процессы.

HellMaus
Участник
HellMaus

“У эллинов (кстати, как и у иудеев) патриархат вторичный, построенный на месте побежденного матриархата и поэтому особенно жесткий. ”

Кого гуглить за подробностями этой истории?

knjazna
Участник

Из того, что добывается попроще – Грейвса, хоть он и профанирует, как, кхм… мнда. Из того, что выкапывается не так просто – «Материнское право» Бахофена в «Древнее общество» Льюиса Генри Морга­на. На них, кстати и Энгельс ссылается в “Происхождении семьи, частной собственности и государства”, и тот же Грейвс, и, кажется, даже Кэмпбелл, хотя он менее прямо цитирует.

HellMaus
Участник
HellMaus

Спасибо!

bookmist
Участник
bookmist

Описанное чем-то похоже на современную ситуацию с правоми на Кавказе
https://batenka.ru/protection/caucasus-conflict/

knjazna
Участник

Да, похоже. Только королевского двора нет, и структурировать поведение в такой обстановке сложнее.

nasse
Участник
nasse

Спасибо, очень интересно