О помощи, взаимопомощи, долбаной магии, специалистах, телефонах и чайниках.

В интернете очередной раз обсуждали, что кто-то неправ. Очередной раз поднимался вопрос о том, как должен себя вести правильный специалист, и что он должен клиенту, невзирая на условия и обстоятельства. Опуская все комментарии по поводу данной нам в ощущениях обстановки, в которой специалист помогающей профессии уже который год живет в режиме “выходной? что это?” или дезертировал из рядов помогающих специалистов в место поспокойнее, хочу сосредоточиться на аспекте темы, который обычно не особенно любят озвучивать даже в формально-назывном порядке. На ответственности клиента за свою ситуацию.

Сопровождаю это я клиентку на диагностику. В одну из городских больниц. Записана она к доктору на день Д час Ч, и сижу с ней я, потому что одну ее отпускать не очень хорошая идея, поскольку таблетки ей еще не поменяли, а назначенные не просто не подошли, а не подошли категорически. И вот сидим мы с ней в коридорчике на отделении неврологии, ждем начала приема, пока доктор пригласит. перед нами двое, за нами трое. Час Ч + 15 минут, час Ч + 30 минут… наконец дама перед нами не выдерживает. Зайду, говорит, в ординаторскую, спрошу, как она (доктор) даст нам знать, что можно заходить. И заходит. Выходит удивленная. А за ней доктор с круглыми глазами: “А? что? сегодня прием? а сколько вас?”

С одной стороны, самое бы время возмутиться и начать спрашивать, что они себе позволяют, за кровные деньги платных пациентов. Но мы все эти полчаса сидим на отделении и видим, что по коридорам… эээ… передвигаются две дежурных смены. Причем они очень хорошо между собою отличимы. Одна смена усталая, злая и мрачная, доктора и сестры сутулятся и смотрят в пол. А вторая смена состоит сплошь из просветленных. Просветленные держат спину очень прямо, лица у них предельно доброжелательные и улыбки очень светлые. И реагируют они довольно здраво. Вот только ноги от пола не поднимают. И смотрят куда-то в конец коридора. Или сквозь собеседника.

Клиентка меня спрашивает, а чего их столько и почему они такие. А я отвечаю, что вот эти, просветленные, тут с позавчера. А эти, мрачные, только со вчера. И не спал за ночь из двух смен, похоже, никто вообще, потому что судя по открытым дверям палат, мимо которых мы проходили к ординаторской, и занятым койкам в коридоре, на отделение привезли за эти две ночи штук пять инсультов самое меньшее. При помощи несложных подсчетов и логических умозаключений, мы с нею пришли к выводу, что инсультов привезли семь или восемь, и тут подошла очередь на прием.

Надо отметить, что очнувшись, доктор проявила дивную адекватность. Промежуточную схему, например, она назначила очень точно по ситуации моей клиентки.

А смогла она это сделать в том числе потому, что не полагаясь на себя, дама взяла меня на подстраховку (цена тут вопрос отдельный) и когда выяснилось, что она не может объяснить свою ситуацию (как мы с ней и предполагали), она позвала меня. У меня с памятью все ОК, я доктору доложила весь анамнез, а потом вышла и подождала в коридорчике, пока клиентке назначали схему лечения.

Сопровождаемая мной дама была очень не в порядке на момент описываемых событий. Но она хотела как можно быстрее закончить быть не в порядке и продолжить работу. И понимала, что врач ей не обязан, и даже за деньги, быть адекватным за нее. Поэтому она заказала сопровождение, на случай отказа памяти, внимания и способности ориентироваться. И с этим подходом получила все необходимое и желаемое.

Это к вопросу об организации здравого подхода в условиях сомнительной доступности контроля и критики. Понятно, что пример, приведенный мной, скорее относится к эталонным, чем к среднестатистическим,

Пример мы рассмотрели, теперь поговорим о правах клиента и обязанностях специалиста. Сразу предупрежу: я отдаю себе отчет в том, что не я одна в сети пишу на эту тему. И помню, что ракурс, который я намерена предложить, предлагаю не только я. Разница, пожалуй, только в том, что я намерена говорить очень прямо и в лоб о вещах, которые в принципе озвучивать не слишком принято. И не принято по двум причинам. Из них первая то, что клиент и пациент имеет право быть неосведомленным о тяжести своего состояния, если ему это тяжело, неприятно, страшно и так далее. А вторая – это то, что клиенты и пациенты бывают разные, и не все приходят к специалисту в расчете на улучшение положения дел со своими проблемами. И это, в общем, можно было бы назвать личным делом клиента, который платит, и специалиста, который за определенную плату предлагает…

И вот с этого места начинается долбаная магия. Смотрите внимательно, я покажу вам, как делается злое колдовство.

Есть два способа прийти за помощью. Первый сводится к запросу “сделайте так, чтобы дальше мог сам (нужное вписать)”. Нужного обычно бывает несколько вариантов. Самый простой в исполнении или невыполнимый вовсе “хочу снова мочь то, что раньше получалось, а теперь почему-то нет”. Чуть более сложный в исполнении, но тоже очевидный “хочу смочь то, что никогда не мог, но всегда хотел”. Еще посложнее и не всегда осмысленный “хочу мочь то, что от меня хотят, чтобы после этого получить право делать то, что хочу я сам”. Отвлекаться на описание путей выполнения этих запросов я сейчас не буду, потому что важнее то, что все они входят в одну категорию обращений за помощью, по признаку наличия в целях итоговой самостоятельности и самодостаточности. И еще, пожалуй, по отсутствию возвратности у таких запросов.

Второй способ прийти за помощью гораздо разнообразнее и интереснее первого. В него входит масса версий запросов, я приведу только самые часто встречающиеся.

Первое место в моей собственной практике занимает “я пришел к вам с конкретикой, только она какая-то неподдающаяся, вы уже пятый специалист”. В перечне подобных случаев встречаются – и довольно часто – ситуации, действительно требующие просто нестандартного мышления вне протокола и умения думать головой. Но как правило, это не случаи, с которыми должен работать психолог. Эндокринолог – да, невролог – очень часто, гастроэнтеролог и нефролог – удручающе часто, пульманолог реже, но это очень грустные случаи, инфекционист и иммунолог еще реже, но весьма заковыристо, особенно по ходу лечения, и наконец психиатр, но это в основном “случаи 404”. Но перечень включает и кое-что еще, кроме приведенного списка.

Следующее место по частоте встречаемости занимает еще один список, тоже довольно объемный, объединяемый примерно следующей формулировкой: “у меня тут конкретика, я знаю, что с ней ничего нельзя поделать, вероятно, я умираю, и я хочу смириться с этой мыслью”. И вот с этого пункта списка все становится совсем интересно.

Начну с того, что из всех виденных мной раковых больных, выздоровевших, продолжающих борьбу и проигравших ее, я не помню ни одного человека, который такое бы про себя говорил. Хотя, казалось бы, кому, как не им и говорить это. Эта же странная закономерность касается и всех известных мне людей, лечившихся от туберкулеза, как выздоровевших, так и нет. И с гепатитом С та же странная история, хотя и диагноз в общем страшный, и лечение – то еще счастье. В общем, люди с реально страшными диагнозами как-то не спешат смиряться с мыслью и продолжают пытаться увеличить свои шансы на излечение.

Продолжу тем, что мне доводилось наблюдать и умирающих, в том числе умирающих медленно, в количестве больше одного, и большинство этих людей не было моими друзьями и кровными родичами. И несмотря на то, что по мере угасания горизонт интересов у всех виденных мной сокращался, они не переставали жить, в смысле получать удовольствие от мелочей жизни и чувствовать себя собой. Больше того, люди с депрессией в основном тоже стремились как-то поддержать в себе искру интереса к своей жизни, своему будущему и настоящему. Даже те из них, кто из-за состояния не мог уже не только мыться, но и есть. Но в этой категории исключения уже были. И у людей, которые такими исключениями становились, цели и потребности тоже, вы не поверите, были. Только другие. Относящиеся именно ко второму способу прийти за помощью.

Но самый интересный запрос этой группы – из распространенных, конечно, – имеет, по удивительному совпадению, и самый невинный вид. Вот какой. “Я хочу (далее прямой запрос)”. Однако при попытке разобраться с, казалось бы, ясной и простой задачей, заклятие срабатывает. И перед озадаченным специалистом вместо клиента обнаруживается в лучшем случае напуганный ребенок, которому уже ничего не надо, а надо только чтобы от него отстали срочно со всеми этими ужасными планами и кошмарными требованиями. А в худшем клиент волшебным образом превращается в строгого проверяющего или даже целую комиссию в одном лице.

Припомнился к слову случай с одним полузнакомым сударем. Сударь этот совершил много поступков, достойных украсить коллекцию баек любого психолога, но владеть этими драгоценностями повезло мне. В контексте заявленной темы интересен один случай с его участием. Про то, как сударь удалял зуб.

Он долго, очень долго, выбирал клинику. Тем дольше, чем сильнее болело. Потом он выбрал самую дорогую клинику и в день приема нашел себе рабочие дела. И даже попытался перезаписаться, но жена оказалась быстрее и выпихнула его на прием. Детали событий он опустил, рассказывая этот случай, но заметил, что сильно волновался, впрочем, в клинике персонал настоящие профи и сумели его успокоить, и все прошло просто замечательно, только немножко дорого.

В начале нулевых, когда эпизод имел место, самое сложное удаление не стоило больше шести тысяч. А теперь попробуйте представить себе, как именно надо было нервничать, чтобы за визит насчитали сорок тысяч рублей.
Чем примечателен этот случай в общем ряду подобных, так это хэппи-эндом. Человек хотел удалить зуб и зуб ему удалили. Чаще бывает не так.

Чаще всего визит к специалисту заканчивается отбытием неудовлетворенного клиента, огорченного и расстроенного тем, что ему вместо помощи сделали только хуже, и так не в первый раз, и надо теперь всех оповестить об этом, чтобы недобросовестному специалисту было неповадно… И заодно написать собственную, стопятисотую методичку о том, как правильно выбирать специалиста и попросить всех ее распространить.

Я только прошу понять меня правильно. Недобросовестные специалисты бывают. Мне и самой приходилось подавать в суд на клинику, врач которой настояла на продолжении ненадлежащего лечения, поскольку оно уже было оплачено. Оплату возвращали в банк по суду, а я еще полгода разбиралась с последствиями применения этой схемы при помощи врачей, уже в другой клинике. И я не одна такая, если есть целое направление в юриспруденции, оно так и называется “медицинский юрист”, именно такие юристы помогают клиентам вернуть деньги и получить компенсации за ненадлежащее лечение. Но есть некоторая разница между историей, в которой после трех сообщений врачу об ухудшении появляется исковое заявление, а пациент идет в другую клинику и там решает возникшие проблемы вместе с исходными, и историей, в которой клиент после первого же опоздания врача на прием устраивает скандал в регистратуре, потом пишет отзыв в газету или на интернет-портал, потом размещает заметку в блоге или соцсетях, потом еще по следам своего опыта публикует выводы о том, как именно надо выбирать клинику, чтобы было хорошо. Первая история заканчивается, как правило, возвращением ситуации в исходную точку, а вторая – приобретением определенного социального капитала на ухудшении собственного положения.

Долбаная магия заключается в том, что запрашивая у специалиста помощь вторым способом, клиент, как правило идет не за улучшением своего положения, а за приобретением дополнительного социального капитала. И этот капитал создается из ущербов репутации помогающих, которые были недостаточно добросовестны – опоздали, отвлеклись, не так посмотрели, не тем цветом чернил подписали бланк и так далее. Специалисты они ему или друзья, или вообще родственники, тут уже вопрос третий. Главное, что они проявили себя недобросовестными и некомпетентными, и были разоблачены. Пострадавшим клиентом, разумеется. Который совершенно точно знает, что специалист ему должен. И намерен публично всем сообщить, как именно он пострадал, и как на самом деле правильно с ним обращаться.

Как и любая злая магия, это заклятие стоит автору дороже, чем адресату. Авторам, правда, не так просто понять и тем более признать, что волшебство оказывается вредоносным. Потому что признать это значить прекратить ассоциировать себя с полученными повреждениями и начать определять себя через что-то другое, и вот с этим могут быть проблемы.

Адресат, если он сумел сделать выводы из этого случая и пойти дальше, получает не особенно много вреда. Ну, некоторое неприятное удивление. Может быть, досада или даже разочарование – мол, были же лучшие возможности, почему такой странный выбор. Если адресат получил больше вреда, чем я сейчас перечислила, к его самоидентификации тоже могут быть вопросы, но это уже другая история. И другая магия.

О помощи, взаимопомощи, долбаной магии, специалистах, телефонах и чайниках.: 43 комментария

  1. Тут, кажется, оборвалось предложение: “Если адресат получил больше вреда, чем я сейчас перечислила, к его самоидентификации тоже мог”

  2. “у меня тут конкретика, я знаю, что с ней ничего нельзя поделать, вероятно, я умираю, и я хочу смириться с этой мыслью” – у меня так переутомление выглядит. Предполагаю, что не только у меня.

    1. Не только у вас.

      Ещё это замечательно накладывается на такую степень поеденности, когда умереть кажется единственным способом убежать из тарелки.

      1. Против пожирания у меня есть суперспособность справляться со всеми заданиями. (Была такая сказка, не то про чёрта, не то про голема, требовавшего работы – что-то вроде этого) Такоооой кайф ей не пользоваться. 🙂

        1. Вопрос, похоже, в том, внутреннее это ощущение или запрос к специалисту.

          При внутреннем ощущении начинают приводить в порядок дела и закрывать контакты.

          Наверное так.

  3. В упомянутой ситуации у меня именно такое впечатление и сложилось: что клиент занялся наработкой соцкапитала вместо решения своей проблемы. Потому что последнее неприятно и неудобно, а первое намного быстрее и увлекательнее.
    (И это даже безотносительно к ответу на вопрос: так кто же все-таки неправ)

    1. Как-то странно выглядит “наработка соцкапитала” в ракурсе, когда клиент посреди сессии оказывается в ретравме, “что это было? почему мне плохо, больно и вообще я в разобранном состоянии?”, но помогающий специалист этого не видит ни на этой сессии, ни на следующей, а при попытках разбора утверждает, что “всенормально” и “это ты все придумала”. Где тут, собственно, соцкапитал и как еще можно было определить “чтоэтобыло?” без озвучивания ситуации третьим лицам? Супервизора у специалиста нет, диплома нет, официальных организаций над ним не стоит.

      1. Вообще работа со специалистом без диплома идея странная, но чего только на свете не бывает. Не менее странна идея выяснять у третьих лиц, имела ли место травмирующая ситуация в обстоятельствах, в коих эти третьи лица не были и не присутствовали. На самом деле, люди могут травмироваться от чего угодно. И нет никакой реальной возможности определить, насколько чувствительно произошедшее для конкретного человека, кроме его собственных ощущений. Вопрос всегда только в том, стоит ли возможный результат пережитых страданий, и еще в том, будут ли страдания усиливаться, если с ситуацией ничего не делать.
        И в этом месте есть сложноразрешимая дилемма. С одной стороны, страданий не хочется. С другой, даже помогающие вмешательства все равно вмешательства, и обойтись совсем без неприятных ощущения редко удается. И стоит задуматься о том, что именно за неприятные ощущения обнаружились: специалист совершил ошибку или клиент разочарован в своих ожиданиях.

        Я вот сегодня к человеку опоздала на полчаса. С предупреждением, конечно, но факт есть факт. Я его предупредила, что опаздываю, разумеется, но по большому гамбургскому счету я неправа. Это с одной стороны. С клиентской.
        А с моей стороны – извините, но если у меня с крыши дома сбивают бахрому сосулек метровой длины, а над дверью подъезда нет козырька, то выскакивать под сыплющиеся куски льда килограмма по три каждый довольно глупо. Может, конечно, и обойдется, но с шансами нет. И из морга я клиенту ничем не помогу.
        Если клиенту нужен специалист с идеальным здоровьем, идеальной семейной, общественной и личной ситуацией и идеальными профессиональными качествами одновременно, то искать такого специалиста – это право клиента. Он тратит свое время и платит свои деньги. Если я его требованиям не соответствую, это не проблема, главное – вовремя выяснить это и разойтись. Я предложу свои услуги тем, кого я устраиваю, клиент найдет того, кто устраивает его. Или не найдет, и это тоже его личное дело и личный выбор.

        Для случаев взаимонепонимания клиента и специалиста существует протокол. Он малоизвестный, но действенный (возможно, эти свойства связаны между собой).
        Раз: клиент предупреждает специалиста, что тема острая и на сегодня пожалуй хватит. Или что эти исследования он делать не будет, и понимает последствия (да, под роспись).
        Два: сессия/прием завершается прямо сейчас, и плевать на деньги.
        Три: дома, тихо сам с собою, клиент восстанавливает ход процесса и выясняет, в каком месте сработал триггер травмы. После каких слов или действий специалиста это случилось.
        Четыре: клиент встречается со специалистом и выясняет его мнение по этому поводу.
        Пять: унеся мнение домой, клиент сопоставляет позицию специалиста и свою позицию по вопросу. И, используя эстетический подход, определяет для себя, хочет ли он получать дальше помощь в этом качестве.
        После чего озвучивает свое решение специалисту. Если принято решение о прекращении процесса с этим специалистом, а какие-то сессии были оплачены вперед, можно потребовать вернуть аванс. Если аванс возвращен в оговоренные сроки не будет, имеет смысл обнародовать историю с указанием 1) причин решения о прекращении работы 2) размера денежных потерь.

        Поскольку речь идет о неком поле, в котором отношения клиента и специалиста явно никак не регулируется формально, регуляция происходит за счет количества ушедших и не вернувшихся от данного специалиста клиентов. Пока клиентская база есть, специалист может считаться состоятельным в профессиональном поле. Если клиентов недостаточно для того, чтобы заработок покрывал потребности и профессиональный рост, то специалист из профессионального поля выпадает. И никаких сложностей.

      2. И про наработку соцкапитала.
        Одна озвученная история с одним специалистом – это неудача. Две – это невезение. Три – это некоторые проблемы у клиента с критерием побора специалистов или, реже, очень заковыристый случай, на который специалиста может и не найтись. Но это не повод перестать искать. А повод принять как факт что случай непростой и вполне возможно, что четвертой и даже пятой попыткой дело не ограничится. Возможно, это повод внимательно читать резюме специалистов, если клиент пользуется поисковиком.
        Но четыре рассказанных истории неудачи подряд, в которых клиент в белом пальто, а специалисты, все как один, выглядят не слишком красиво… ну… ну тоже маркер. А единственная история клиентской неудачи, в которой сразу публикуется перечень ошибок специалиста – это, на выбор, одно из двух. Или помогал сориентироваться в ситуации не специалист, а опытный клиент, умеющий носить белое пальто, или опыт в других областях жизни был перенесен и на обстоятельства терапевтического процесса, и белое пальто уже было свое.

        1. Случаи с неудачами выбора терапевта и правда показательны. Видно, что человек имел слабое представление о том, какую помощь он может получить и до какой степени специалист имеет право вторгаться в его, клиента, границы. Отсюда и ожидания, и невозможность вовремя прервать контакт.

          Все эти печальные проблемы возникают из-за того, что клиент приходит к специалисту совершенно неподготовленный, вооруженный разве что пониманием “деньги класть сюда” и мутными общими представлениями о таких вещах как “помощь”, “принятие”, “доверие”, “границы”, “безопасность”, “травма”, “сценарий”, и никто не гарантирует, что клиент имеет о них верное представление. Клиент не то что “сеттинг” или “газлайтинг” не понимает, он путается, чувство или эмоцию испытывает посреди слез и соплей, вот до чего клиент дремуч. Конечно, всяко лучше было бы, если бы клиент шел на встречу подготовленный и заботливо в правильной терминологии предупреждал терапевта, где у него триггер, а где ретравма, при этом не споря и не подрывая самооценку терапевта, мягко соглашался бы с терапевтом во всем, и не травмировал терапевта своей упертостью в трактовке очевидной для любого образованного специалиста ситуации.

          Хорошо бы создать какой-то институт повышения квалификации клиентов. Чтобы они были в состоянии заметить нарушения контракта или сеттинга, распознать перенос или газлайтинг в действиях помогающего специалиста, чтобы их ожидания грамотности специалиста соответствовали действительному уровню специалиста. Скажем, идеально было бы, если бы клиент с дипломом клиента шел к специалисту с дипломом специалиста и ни один из них не имел иллюзий насчет предоставляемых услуг. Тогда и качество клиента, и качество помогающего специалиста гарантировались бы дипломами, а возникший конфликт разрешался бы между учреждениями подготовки, а не через опыт третьих лиц в интернете.

          1. Для этого в этих наших интернетах чертова уйма популярных статей лежит бесплатно. И каждый специалист из тех, кто прошел фазу погони с мухобойкой за коллегой, на которого пожаловались и удержался в профессии, пишет этих статей от десятка до сотни в год. И все в них есть, сто раз сказано, сто раз разжевано.
            Кому бы помогало.

      3. Наработка эта выглядит действительно странно. Но не менее странно, чем само обращение к специалисту без диплома и супервизора, вместе с настойчивыми попытками стрясти с осинки апельсинку…

          1. Должно бы настораживать, да, и несколько заранее до начала работы с таким специалистом… Доведу ситуацию до абсурда: если оперироваться у “специалиста” без диплома, по результатам операции вполне можно, гм, почувствовать легкое недомогание. Потом можно гоняться за специалистом с мухобойкой, писать в спортлото, судиться, или на что хватит ресурса (ну если пациент выжил).

            1. Вот именно поэтому нашумевший в новостных лентах России случай про врача-вампира без диплома комментировался руководством клиники в ключе “он отвечал только за лекции по ЗОЖ” или как-то в этом ключе. То есть “к людям не подпускали, навредить не мог”.

              1. Надо сказать, что “отвечал за лекции по ЗОЖ” — это не просто к людям подпускали и навредить мог. Это оружие _массового_ поражения.

                Хирург за час работы может угробить одного пациента. Лектор по ЗОЖ — пару сотен.

  4. В случае “злой магии” клиент вполне может и дальше обращаться именно туда, к тому специалисту, который оказал ему такую плохую услугу, и продолжать жаловаться, какой специалист плохой.

    1. Вполне может, конечно. Может, правда, еще пойти к следующему и нажаловаться на предыдущего следующему, и так несколько раз. Пока четвертый или пятый не свяжутся с первым или вторым и не поймут, что это все один и тот же клиент, и не проследят весь слезный путь.

  5. Следующие по второму пути идут именно им ровно потому, что идут не за тем результатом, за которым стоило бы, исходя из ситуации? То есть не за здоровьем, не за комфортом и не за безопасностью? (А ну вот например за соцкапом? За снижением тревожности? За подтверждением всех своих драгоценных жизненных философий?)
    И подумал я дальше – а почему не за тем насущным списком?
    И как-то сразу нарисовалась у меня трехзвенная цепочка:
    – люди не хотят думать (/включать голову)
    – люди не хотят самостоятельно принимать решения
    – люди не хотят (лично, в одну их драгоценную мордочку) нести последствия принятых ими решений
    Насколько эта цепочка похожа на внутренний механизм происходящего?

    1. Мне кажется, в ряде случаев не “не хотят”, а “не умеют” + “не привыкли”. Я какое-то время просто не знала что так можно общаться, и хоть и понимала что я наверное как-то не так хожу к специалистам если с результатами беда, но не знала как по-другому (+ вокруг не было годных примеров). И если бы не нужно было в какой-то момент разобраться с этим навыком по работе и там же его прокачать, то может быть до сих пор не догадалась бы и сидела бы сейчас с больными зубами и очками от которых болит голова и кто знает с чем еще.

      А нести последствия своих решений мне и сейчас не всегда охота ). Но надо.

    2. При этом я подозреваю, что причинно-следственная связь в этой цепочке направлена в обратную сторону.

      Т.е. исходная причина — не хочется нести последствия. Ну да, реально тяжело, никому не хочется. Другое дело, что с этим может быть сцеплено то, чего хочется, и если хочется достаточно сильно, то человек может все-таки согласиться нести последствия.

      Ну а дальше понятно: чтобы не нести последствия своих решений, надежнее всего, чтобы этих решений не было. А чтобы их не было, и в голове по этому поводу не зудело, голову лучше не включать.

      1. Как я ни крутил до и в процессе написания комментария, – а “цепочка” была наиболее точным определением, отражающим суть того, что я, как мне кажется, понял. Потому что в схеме все звенья взаимосвязаны, – раз, и друг на друга могут влиять в любом порядке и направлении – два. Как это согласуется с неотменимостью причинно-следственной связи? Целиком и полностью; просто “причина/первопричина” может находиться как на одном конце цепочки (“реактивная” деятельность человека, то есть действия “потому что”), так и на противоположном (“проактивная” (если я правильно понимаю) деятельность, она же деятельность “чтобы” (или “чтобы не”))
        Так что может быть и обратный описанному Вами порядок: сначала человек не хочет (не может?) включить голову, потом невключенной головой он стремается решать что-либо, и потом уже просто пытается отмахаться от наступающих прямо на него последствий.
        (Где-то это напоминает мне описанную в свое время схему “сначала мы не подумали…”)

  6. “И понимала, что врач никто не обязан, и даже за деньги, быть адекватным за нее.”
    Сорри, тут, кажется, опечатка? (седьмой абзац)

    Разных занятных раскладов с клиентами второго типа крайнее время стало как-то особенно много, ИМХО. Причём если раньше (лет несколько назад) мне чаще попадались случаи, вынесенные на всеобщее обозрение скорее специалистами, которым тоже не повезло об это самоидентификацией зацепиться, и они о зацеплении громко сообщали – то теперь вопят скорее клиенты. А специалисты, которые действительно специалисты, не вопят, им и так есть, чем заняться, а это вопящее само отвалится.

    И мне интересно, к какому варианту относится запрос “у меня есть такие-то обстоятельства, сориентируйте меня, пожалуйста, как оно правильно называется, как соотносится с нормами для таких раскладов, и если от нормы отличается, что с этим можно сделать и нужно ли”?

    1. Есть и еще одна забавная деталь: клиенты второго типа появились и корпоративные. И ищут они специалистов, в резюме которых есть строчки, указывающие на способность играть в подобные игры профессионально или хотя бы на хорошем любительском уровне.

      1. Кажется я уже встречал эту схему в случае проблем (“болезни”) не у людей (групп людей), а у корпораций или отделов. “Болезнь” в этом случае не диагностировалась а “назначалась” (“определялась”)… гм… сверху, – а “лечением” был тренинг или цикл тренингов, проводимых приглашенным специалистом – тренинг-менеджером. По итогам “неизлечимые” выявлялись и… ну, возможны варианты, мда…
        Это оно – или я не о том?

          1. Верно ли мне кажется, что не доходит не в последнюю очередь потому, что изменять расклад хоть в чём-нибудь клиентам давно нечем, весь имеющийся и потенциальный ресурс в консервацию вбухан?

  7. “…клиент и пациент имеет право быть неосведомленным о тяжести своего состояния, если ему это тяжело, неприятно, страшно…”

    У меня вот на этом месте красный флажок сработал. Я правильно понимаю, что это маркер клиентов второго типа?

    1. Да.
      И что самое неприятное, медики ориентированы как раз на клиента второго типа, поэтому информацию о своем состоянии можно получить только одним способом: достоверно изобразив дружелюбного и любознательного отморозка.

        1. Человека, который не боится слышать страшное о себе и своем состоянии, и комментирует внезапно обнаруженное неблагополучие исключительно в познавательно-экспериментальном ключе. Который, например, у стоматолога просит показать удаленный зуб с кистой на корне, чтобы знать, как она выглядит.

          1. … и призадумался… Любознательности мне хватает, а вот чего не хватает, чтобы таки заставить врача пойти дальше пары фраз? Дружелюбие предположительно имеется, но, конечно, не до уровня “расположить к себе”. (Хотя есть подозрение, что взгляд у меня тяжелый, народ шарахается иногда.) Доставучести лягушонка Маугли?

            С другой стороны, ставя себя на его место, я понимаю, что для того, чтобы честно изложить ситуацию неспециалисту так, чтобы он понял, надо изрядно подумать. А сахар нынче дорог, для врачей так особенно.

  8. Ой.
    “а вторая – приобретением определенного социального капитала на ухудшении собственного положения.”

    Если я правильно понимаю эту последовательность букв, учитывая арвинистическую направленность нашей биологии к “атрофированию ненужного” и “укреплению ситуационно профитного”…? То это ведь даже не Спарта, а чистое безумие – кормить себя подкреплениями в ситуации реального ухудшения? А – по ассоциации, выходит – любое самоудовлетворение злостью в подобных ситуациях – дружные посиделки про “какие они все козлы” – это крепкая подсадка на _нахождение себе все новых и новых козлов_, особенно если такие посиделки становятся одним из _немногих_ источников приятных ощущений в жизни?

    Это прямо… внезапно страшно.
    Много о чем подумать есть.
    Большое спасибо за этот текст!

Добавить комментарий