История флирта – 1.

Перерывая порталы Литнет и Литрес в своих особых негуманных исследовательских целях, я обнаружила презанятное.

Первое: регламенты взаимоотношений, используемых в сюжетах фентези, имеют вполне определенную временную границу. Это период между окончанием военных кампаний Наполеона и началом Первой Мировой Войны.

И я имею в виду не только дамское фентези про любовь, сложную жизненную ситуацию молодой (как правило) женщины, вынужденный брак, властного героя, опасность для жизни и далее всем списком. Увы, эти же клише обнаруживаются всюду. Даже в боевой фантастике. Да, есть авторы, у которых оные шаблоны очень хорошо закамуфлированы, но стоит сюжету прийти в движение – и все становится видно лучше, чем хотелось бы. Причем коллизий, более ранних, чем могли бы сложиться в девятнадцатом веке, на всем портале просто нет.

Я не могу сказать, что авторы не пытаются. Пытаются. Но буржуазная модель отношений, как запах керосина, присутствует в любом сюжете и в любых декорациях. Сюжетам это, вестимо, на пользу не идет, да и достоверности декораций страдает, но других версий отношений героев авторы, выкладывающие на порталы свои тексты, похоже, не знают. Складывается впечатление, что все эти люди даже Шекспира не читали. И да, отношения аристократии они тоже пишут по буржуазным канонам. А за пределами буржуазных отношений, выдаваемых за аристократические, версий нет или почти нет. Во всяком случае на Литнете и Литресе оно не предлагается. Да и на Самиздате тоже не густо. И хотя тексты на Литресе качеством повыше, а на самиздате попадаются настоящие подарки для ценителей, все равно Кальман и Штраус вертятся в гробах, чуя, как их сюжеты крошат в мелкий винегрет, чтобы сварить из ложки субстанции объемный котелок супа. То есть, книжку.

Одну оперетту можно, оказывается, растянуть на целый книжный цикл, если правильно разбавлять водой. Водой, из которой этот суп в основном состоит, становится описание чувств. Но и с этим все не так просто. Основных чувств, как вы, может быть, помните, у человека семь, и у каждого, как вы, надеюсь, в курсе, есть когнитивная часть (мысль) эмоциональная часть (переживание) и соматическая часть (ощущения в теле). Так вот, если первое в текстах еще можно найти, то второе, как правило, обозначается серией самых простых определений, а авторов, предлагающих третье, надо искать днем с фонарем. Серьезно, три месяца исследования текстов в моем обычном темпе (чуть больше ста итого) дали мне только двух авторов интересных историй, написанных хорошим языком.

У одной, кроме качества текста, я заметила реально оригинальные сюжеты (кстати, именно за этими текстами я и пришла на Литнет изначально), а у второй просто небанальная обработка довольно простых сюжетов и правильный язык, за вычетом опечаток. И да, у обеих живые герои, у которых чувства и переживания случаются не с бухты-барахты, а реально по поводу происходящего с ними и наблюдаемого ими.
…Вы же уже поняли, что их рейтинги ниже всего остального, что я просмотрела, да?

Вот мы и подошли к вопросу о том, зачем бы мне понадобилось копаться в этой сомнительной субстанции. И к ответу на него.
Ответ несложный, но, простите, довольно развернутый. В цикле “История игры” я ни разу не упомянула один существующий и довольно распространенный вид игры: игра литературная.

Этот тип игры не был упомянут по ряду причин.

Причина первая: в такой игре нет и не может быть места гигиеничной коммуникации, поскольку в мире фантазий одного человека (я предпочитаю словосочетание «мир смыслов» по Выгодскому или слово «метамодель» по Милтону Эриксону) другой человек может присутствовать только как объект или как отражение в личности автора фантазий. То есть, чем больше он похож на картонный манекен, ну или в крайнем случае на человечка из ИКЕА, тем удобнее с ним играть в такие игры.

Причина вторая: литературная игра не имеет ничего общего ни с игрой (хоть по Пиаже, хоть по Выгодскому), ни с литературой. Единственное, с чем она имеет много общего – это игра по Берну. Собственно, это и есть такая специальная разновидность игры по Берну, позволяющая, с одной стороны, пройти весь невротический сценарий до конца, а с другой стороны, не прийти в финале к сценарной расплате своим родным организмом и ценными социальными возможностями.

Причина третья: это единственный вид игры, в котором наблюдение в полной мере равно участию, и можно прожить все желаемое, просто читая текст.
Когда Эрик Берн писал об этом методе проигрывания сценариев, он не предполагал существования интернета и специфического формата коммуникации, позволяющего вынести человеку мозг, не входя к нему домой и даже не звоня по телефону. И с наивностью, свойственной всему тому поколению в отношении интереса людей к соблюдению чужих границ, предполагал, что написание текста – это занятие одинокое, как и чтение, а соавторство в написании художественного текста относил к деловой коммуникации (транзакции “взрослый-взрослый”). Конечно, он не мог представить себе, что можно пригласить в соавторство, как в адьюльтер, и создать в этом формате общения ситуацию риска, разрушающую планы, исчерпывающую бюджет времени и эмоциональную стабильность. Но такие истории не редкость. В большинстве случаев они кончаются так же, как и все другие игры по Берну, двумя вариантами развязки. В первом сценарий уходит в цикл (и мы может видеть это по истории, которая пишется с -дцатью разными соавторами, не приближаясь к завершению). Во втором случае мы видим приближение автора к сценарной расплате с каждой следующей историей, постепенное и неуклонное. И разумеется, жизненная ситуация автора начинает довольно быстро отражать текстовую. То есть – еще больше отражать. Потому что игры и сюжеты становятся любимыми не просто так, а из-за их созвучия с жизненными обстоятельствами.

Место для короткой морали о важности соблюдения эмоциональной гигиены общения и опасности иллюзий о том, что невротический сценарий обезвреживается, если его вынести из жизненных обстоятельств в текст, останется пустым. Пока.

Что же можно исследовать, читая фентези? Вы не поверите, возможно, но модели общения, и в особенности общения межгендерного. Проще говоря, способы познакомиться и сойтись с о своей парой, известные авторам и увлекающие читателей, а значит – почему-либо ценные. Это “проще говоря” уже лет сто с лишним обозначают коротким словом “флирт”, и вот с этим самым флиртом есть один удручающий нюанс.

Ни по одной другой разновидности коммуникации нет такого количества настолько плохих пособий с настолько неприменимыми советам. Только по этой теме можно найти такое количество экспертов, оказывающихся на поверку настолько некомпетентными. Только по вопросам, касающимся того, что теперь принято определять как “личное счастье”, можно найти столько литературы такого странного качества.

Есть, конечно, и книги, проясняющие ряд вопросов. С их помощью как-то структурировать тему можно. И даже не как-то, а вполне надежно и качественно. Но получающаяся структура будет, мягко говоря, не близка к уже сформированным представлениям и ожиданиям. Потому что действительность, как всегда, превосходит самые смелые представления о ней.

Цикл “История флирта” будет состоять из обзоров именно таких книг. И еще из описания взаимосвязей между историческими событиями и культурными установками, формирующимися вследствие этих событий. И я заранее прошу прощения, если мои выкладки не совпадут с вашими убеждениями, а содержание книг вступит в противоречие с вашими ожиданиями.

На этом вступительное слово к новому циклу можно считать законченным. Переходим к содержанию.

История флирта – 1.: 10 комментариев

  1. “И я заранее прошу прощения, если мои выкладки не совпадут с вашими убеждениями, а содержание книг вступит в противоречие с вашими ожиданиями.”
    Не знаю, как с этим обстоит дело у других читателей, но для меня одна из несомненных ценностей Ваших циклов — это возможность разобраться с моими представлениями. За что не устаю благодарить Вас.

  2. А почему, интересно, регламенты “после Первой Мировой” не описываются? Современные, в отличие от буржуазных и более ранних, как бы должны быть автору знакомы? Не нравятся? Не удалось освоить? Или начиная с Первой Мировой эти взаимоотношения перестали регламентироваться?

  3. Жду продолжения затаив дыхание! Интересно, появится ли в историческом очерке флирта Джейн Остин – мне кажется что некоторое количество западного дамского романтического фэнтези списано именно с нее.

    В жанре фэнтези/фантастики мне кажутся годными шаблоны общения в книгах Лоис Макмастер Буджолд (или по крайней мере годными по сравнению с другими книгами).

    1. Ну по-хорошему, Остин тоже вторична, первыми были сестры Бронте…
      А Буджолд да, особенно шалионский цикл в этом плане представляет интерес, как попытка уйти от шаблона – с погружением все в тот же самый шаблон.

  4. Спасибо, очень интересная тема! Давно обратила внимание на тенденцию. На сайтах с сетевыми публикациями (стихи, фанфики, ориджиналы, романы) в топ в основном попадают тексты с простым, очень простым языком, построенными на клише сюжетами (где даже товарищи из других эпох ведут себя как современники автора из среднего класса) и-и-и очень узнаваемой схемой отношений. И по комментариям рассыпано восхищение романтикой. А романтика эта – сомнительное согласие, насилие, подстава от близкого. И щастье-щастье в конце, потому что, конечно, все вышеперечисленное на самом деле проделано было ради любви и ее именно доказывает. *содрогнулся*
    Подобные сюжеты у наиболее известных авторов 19 века хоть заканчивались закономерно.

    1. Кому романтика в подставе… Кому – в способности простить ее. XD
      Как еще доказать “Настоящую Любовь 999 пробы”, как не прощением Непростительного?
      “Любовь не держит зла, все покрывает, все прощает, всему верит, на все надеется, не ищет своего…”

Добавить комментарий