История игры. Часть 28.

Архаичная игра нулевых: подростки и уличная политика.

Если вы читали предыдущие выкладки внимательно, то должны были заметить, среди прочего, и закономерность, согласно которой при ослаблении интереса к окультуренным формам игры или неудовлетворенности ими архаичная игра с неизбежностью возникает в социальном поле. В нулевые годы доступной формой архаичной игры стала уличная политика. Как правило, она была молодежной, как правило, имела радикальную окраску, не важно, правую или левую, провластную или оппозиционную, как правило, группы не имели ярко выраженных лидеров и отличались высокой подвижностью состава. Был и еще один признак, отличавший эти группы от групп, участвовавших в уличной политике в конце восьмидесятых и далее на протяжении девяностых. Те, кто пришел в уличную политику в нулевых, не идентифицировали себя через свою деятельность и не рефлексировали деятельность, как значимую.

Помните признак, отличающий архаичную игру от окультуренной? “Что вы делали? – Да ничего особенного”. Это была именно она. В новой форме, но по старым правилам – у архаичной игры они не меняются никогда, поскольку прописаны ниже коры, в подкорке. Основная цель архаичной игры – выиграть у взрослого, у старшего поколения, право на социальность, то есть право на собственное мнение и самостоятельное принятие решений.

Чтобы взять игровую цель, подростковая группа должна решить несколько задач. Задача номер один (не по значимости, а по порядку) – получить доступ к активности, не инициированной и не простимулированной взрослыми. Задача вторая – получить результат, не заказанный взрослыми, то есть старшим поколением, и суметь его как-то применить. Задача третья – идентифицировать себя по этому результату. До тех пор, пока нет результата, нет и идентификации, а результат – это итог какой-то активности, причем достаточно хорошо освоенной, чтобы обеспечить заметный и функциональный итог.

И таким образом, до тех пор, пока нет идентификации, деятельности как бы тоже нет.
“Что вы делали? – Да ничего особенного”.

Как только есть результат, сразу появляется и идентичность. И ответ на вопрос меняется.
“Что вы делали? – Что и обычно”.

Если в восьмидесятые и раньше молодежная уличная политика намеренно и почти осознанно делается ради идентичности, пусть и негативной, отрицательной, асоциальной, неприемлемой для общества, то в нулевые годы осознанность политических акций снижается очень сильно, позволяя в лучшем случае подняться до групповой идентификации, с которой неформалы восьмидесятых начинали. Казалось бы, налицо деградация социальных процессов.

Но как бы не так. Мы имеем дело с защитным механизмом, встроенным в архаичную игру, и очень плохо монтирующимся с игрой окультуренной. В отличие от архаичной игры, окультуренная лучше рефлексируется, и процесс формирования смыслов в ней идет быстрее именно за счет рефлексии, но сильное и слабое место схемы для окультуренной игры драматическим образом совпадают, и это именно возможность рефлексии и произвольного принятия решения в игровом пространстве. И если сильная сторона этой части схемы дает возможность более широкого и смелого эксперимента (в том числе за счет безопасности), то слабая сторона состоит в том, что за счет этой же самой рефлексии и большей произвольности в окультуренной игре выше вероятность принять внешние цели и смыслы вместо того, чтобы формировать собственные.

Архаичная игра не дает возможность так широко и свободно экспериментировать и так быстро рефлексировать свое поведение и его результаты, но одновременно и защищает формирующиеся смыслы до момента завершения процесса, и позволяет за счет неосознанности избегать рефлексивных искажений формирующихся смыслов и целей. С формулировками этих смыслов и целей, правда, беда будет как в процессе, так и по его завершении, но это не так критично, поскольку ниже коры выбор определяется не столько осознанно и произвольно, сколько спонтанно и под влиянием эстетического чувства (некоторые называют его этическим, но на уровне подсознания разницы в итогах выбора нет никакой).

Что действительно сложно с архаичной игрой, кристаллизовавшейся в формате политического процесса, так это опора на сопротивление старшего поколения, которая уводит этот самый процесс формирования смыслов и целей в цикл и обусловливает его этим самым сопротивлением.

То есть, говоря по-русски и попросту, до тех пор, пока молодежные группировки получают достаточно неодобрения старшего поколения, они могут продолжать совершенствоваться в поведении, вызывающем неодобрение, и чем более всерьез их принимают, тем выше вероятность у группы застрять в поведении, вызывающем у добропорядочных граждан яркую негативную реакцию. Остановиться и пересмотреть цели, особенно с учетом невозможности отрефлексировать поведение, может быть проблематично, и часть групп, начинавших с уличной политики, за считанные годы скатились в банальный мелкий криминал.

Были и другие, дозревшие именно в формате группы до поисков лидера, способного возглавить группу в ее сложившемся виде. Их судьба оказывалась немногим лучше: часть получили предложения, несовместимые с продолжением групповой деятельности или несовместимые с продолжением контакта с избранным лидером. Эти группы довольно быстро вернулись на предыдущий этап развития и в итоге распались или потеряли возможность совместной активности.

Некоторым повезло, и они сумели сделать политическую карьеру в небольших партиях, начав в составе молодежной группы и затем перейдя к индивидуальному построению карьеры. Свои цели они, правда, благополучно забыли или потеряли. А большинство участников таких групп оставили идею поиска самостоятельного целеполагания и, выбрав путь поверхностной социальной адаптации, удивительным образом оказались там же, где и мейнстрим ролевого движения нулевых: среди людей, пытающихся соблюсти дискурсивный минимум ради демонстрации окружению формальных признаков благополучия, модных в текущем сезоне.

История игры. Часть 28.: 10 комментариев

  1. >>пока молодежные группировки получают достаточно неодобрения старшего поколения, они могут продолжать совершенствоваться в поведении, вызывающем неодобрение, и чем более всерьез их принимают, тем выше вероятность у группы застрять в поведении, вызывающем у добропорядочных граждан яркую негативную реакцию.

    Это поэтому Стоунволл, в итоге, сделали, по сути, молодые квиры и драгквины, а взрослые люди с ресурсом и влиянием ограничились полунамёками в защите своих прав? В таком случае у них это получилось просто потому, что дальше делать вид, что „всё нормально“ у добропорядочных граждан США получалось хуже, чем за десятилетие до — или это вовсе не было архаичной игрой, хотя, на мой взгляд, обладает всеми описанными здесь признаками?

    Или у них просто была годная модель итогового результата, достижимого игровыми целями?

    1. У них была годная модель итогового результата, а достигать его игровыми методами они догадались сами. Стоунволл – это ведь довольно точная копия событий в Детройте. И времени прошло как раз достаточно для авторизации и осмысления чужого опыта.

    1. Я так думаю, у “заводного апельсина” нет ни целей, ни задач и никакой процесс в подкорке не происходит. Однако можно ли различить архаичную игру и апельсин прямо в процессе, я не знаю. Вот наверное, лучше на результаты смотреть.

      1. Полагаю, результат архаичной игры будет очень-очень близок к результатам вращения “заводного апельсина”. Судя по выражениям “молодецкое озорство”, “шалят/балУют разбойнички” – те ещё были игры.

        1. Не, я скорее про то, что потом стало с кем из участников. Кто сумел выгрести куда-то в более благоприятную сторону – у тех была игра архаичная, а кто продолжает уметь раз за разом только игры по Бёрну, ну у тех апельсин и дальше крутится. Я так думаю.

Добавить комментарий