История игры. Часть 22.

Необходимые пояснения в ответ на некий ряд вопросов, который здесь, мне кажется, задан не будет.

Подход «с моими детьми этого не будет, потому что они не играют», в том числе в версиях «у меня нормальные дети, они заняты учебой, работой по дому и мной лично, а не этой вашей ерундой» и «все эти игры и сказки – для тех, кому нечего делать, взрослая жизнь не из этого состоит» никто не отменял, он есть. И дает потрясающие результаты. Я понимаю, что вы, вероятно, после письма мамы зацепера еще не полностью в себя пришли, но извините, будет все-таки в примерах, хотя и без имен.

Один мальчик был педагогический эксперимент. Ему не давали читать сказок. Никаких. Вообще никаких. Когда лет в двенадцать, что ли, он, будучи в гостях в доме деда, спрятал и унес с собой томик Каверина, и был в этом уличен, скандал был страшный и книгу заставили вернуть. Возможно, если бы не этот случай, мальчик так и не нашел бы в себе сил уйти из этого дома. Да, на улицу. В девяностые. К сожалению, Каверина оказалось мало, и даже полигонные ролевые игры не полностью помогли, мальчик в свои уже сорок на учете у психиатра. Но адекватен, работает, воспитывает дочь. Его дочери сказки и игры вполне доступны.

Одна девочка была мамина надежда. До сказок ли тут, сами понимаете. Только эпосы и мифы и то только после окончания подросткового возраста. А игра у музыканта бывает только одна, и называется она в детстве «урок», а в возрасте более взрослом «работа над пьесой». Но музыканта из девочки не получилось. Из-за знатного невроза. Переводчик она, конечно, очень неплохой, да и редактор тоже, но с живым человеческим общением у нее проблемы чуть больше ее самой. И вряд ли они могут быть когда-либо решены в полном объеме.

Еще один мальчик точно знал, что Деда Мороза не бывает, ему папа сказал. Еще папа сказал, что нечего читать всякие выдумки, и заниматься всякой ерундой, не относящейся к жизни, надо быть ближе к реальности. Реальность казалась мальчику ужасающе страшной, состояла она из ломающейся постоянно техники, злых людей с дурными намерениями и природных катаклизмов. Мальчик не знал, что реальность выкинет в следующий момент и как угадать, чего от нее ждать. Он не стал дожидаться, когда реальность придет за ним и устроит ему кузькину мать, и вышел из окна. Было ему на тот момент шестнадцать.

Еще одна девочка была слишком занята отношениями между мамой и папой, чтобы читать сказки. Настолько занята, что любые предметы, более или менее отвлеченные от коллизий между взрослыми, воспринимала как невнятную чушь, не имеющую отношения к жизненным реалиям. До игр ли тут, сами понимаете. Одну игру эта девочка себе все-таки нашла. Во взрослом уже возрасте. Она и до сих пор любит играть в рабыню и господина. Боится только, что с возрастом у нее шансы найти партнеров по игре будут продолжать таять, пока не иссякнут вовсе.

Существует куча родителей, для которых «взрослый» человек – это человек, который имеет секс и детей и как-нибудь ходит на работу. Иногда даже за деньги, хотя есть и те, кто до сих пор не видит связи между количеством и качеством рабочих результатов и уровнем своей обеспеченности. Они обычно очень радостно заявляют, что их дети заняты по уши, просмотрены родительским рентгеном до желудка и малого таза и вообще полностью под контролем, и никакие игры со сказками им не грозят. Иногда это действительно так. Один такой товарищ, с юрфаком в анамнезе, устроил стрельбу из травматического оружия на обочине трассы. Оправдали, несмотря на причиненные телесные средней тяжести, и все бы ничего, но инцидент имел место рядом с его машиной, в которой спала годовалая дочь сударя. Другой похожий товарищ собрал под крышей своего дома двух своих женщин с детьми от обеих, и это был еще не предел. Предел наступил, когда он начал хамить клиентам и терять доход, а остановиться и откорректировать поведение не смог.

Причем тут отсутствие игры и сказочных сюжетов в достаточном количестве в детстве, спросите вы, возможно. Точнее, вы-то, комментирующие здесь, может быть, уже и не спросите. А те, кто мог бы спросить, тут не может комментировать, вот такая странная закономерность. Намек-то прозрачен, несмотря на знатную его толщину: игра и сказка как-то связаны с психическим здоровьем и нормальным развитием, и похоже, связаны и между собой. Я подержу пока эту интригу до выходных, у меня в запасе есть еще одно последнее исследование об игре, о котором нужно обязательно рассказать перед тем, как продолжать разговор. А пока давайте вернемся к вопросу о том, чего без игры (и сказки, как ее формы) не будет.

А не будет очень многого.
– представлений о личных границах, своих и чужих;
– представлений о других границах, общественно одобряемого и общественно приемлемого;
– навыка адекватного обращения с внешней оценкой и внешним суждением;
– способов, а главное – интереса найти способы самостоятельно регулировать свои эмоции, и следовательно, эмоциональной стабильности;
– понимания ценности межличностных отношений вне контекста «съесть, выпить, поцеловать, получить иные выгоды или удовлетворения потребностей» – и соответственно, устойчивых и доверительных межличностных отношений в долговременной перспективе;
– умения и, главное, желания затормозить на пути к сиюминутно интересному, вне зависимости от реальных перспектив получения желаемого в лоб и цены выигрыша на коротком отрезке времени;
– самостоятельности. Той самой, которая стоит за сексом, появлением детей и работой, по идее маркирующими ее наличие, но чаще замещающими ее;
– самодостаточности. А она, между прочим, основа самоуважения. То есть, без нее можно, но в этом случае пальто будет выглядеть белым только если стоять рядом с помойным бачком.

У этого списка, как вы понимаете, есть название. Я не буду его приводить здесь, это отдельный разговор, не для открытого поста. И в контексте темы не так уж важно, как это называется все оптом. Важнее то, что любых трех из перечисленных восьми будет довольно, чтобы закрыть вопрос с этой линией наследственности – не на детях, так на внуках. И кстати, заодно серьезно осложнить себе вторую половину жизни, потому что несамостоятельное взрослое чадо – довольно тяжкий крест, а тащить его придется до последнего дня, и чем дальше, тем тяжелее будет ноша.

Знаете, вот положа руку на сердце, я не могу решить, что страшнее – ребенок-зацепер, попавший под напряжение в восемнадцать, «синий кит», ушедший с крыши или шагнувший под поезд в шестнадцать, или тридцатипятилетнее (и далее) существо, продолбавшее брак еще до тридцати, неспособное построить отношения ни с друзьями, ни с коллегами, ни с деловыми партнерами, живущее только за счет поддержки стареющих, а затем и дряхлеющих родителей, вынужденных работать до последнего дня в страхе за судьбу детей и внуков, которая при таких родителях, в общем, тоже не особенно радужно выглядит. Можно, конечно, сказать, что жизнь священна в любой форме и любом качестве, но жизнь паразита не принято считать жизнью в полной мере, определение зашито в название. Это сложный этический вопрос. И можно сказать, что его каждый решает сам, но…

Только в этом году я приобрела три книги из серии психологии самопомощи (в клиентскую часть библиотеки, разумеется), в каждой из которых разжевывается на примерно трех сотнях страниц простой тезис: вы не обязаны содержать, обеспечивать и обслуживать другого человека за свой счет, если только этот другой – не ваш малолетний ребенок. То есть, это не только моя точка зрения такова. И надеяться, что великовозрастное чадо, не способное справиться без попечения с жизненными задачами, кто-то будет спасать, обеспечивать и обслуживать только потому, что это общественный долг каждого из нас, не стоит. Нет такого долга. Поэтому надеяться на то, что, защитив детей от игры, вы получите хорошие результаты, не стоит. Я написала, что именно будет в итоге.

История игры. Часть 22.: 23 комментария

  1. А вот вопрос в связи с этим есть. Наблюдаю в дельта-окрестности некоторое количество детей, которые и играют, и развлекательно-дидактический контент получают, но.

    Значительная (или даже большая) часть игр состоит из взаимодействия с компьютером — и наблюдаю, на примере своего сына, как минимум нарушение предметной деятельности от этого, стоило дать пройти несколько квестов в четыре года (банально: в компьютере мышкой перетащил на полку предмет — он там красиво встал. В реальности рукой перетащил на полку книгу, отпустил — она упала, и это предательство предмета такое. Правится долго и сложно — но правится). И видел детей, которые из игр социальные навыки черпают.

    Развлекательно-дидактический контент состоит не из сказок как таковых, а поучающих и обучающих мультиков вместе с мультиками развлекающими. Которые не то, чтобы не дают решений и поведенческих шаблонов, навыков и умений, но как-то довольно уныло и однообразно.

    Ну и так далее. То есть обилие игр и сказок при общей скудности их наполнения.

    И, полагаю, первые плоды такого воспитания уже входят в самостоятельную жизнь.

    У них спецэффекты будут отличаться от описанных?

    1. Да как сказать… с одной стороны, будут отличаться по области поражений: пострадает не социальная, а физиологическая и примитивно-бытовая компетентность. С другой стороны, для психиатра это пройдет по той же категории, если не по более тяжелой.
      Но добавлю пару деталей по теории вопроса
      Прежде всего, это не с компьютера началось, а все-таки с телевещания, и называется “эффект телезрителя” – когда на визуальный стимул телесной реакции нет, как ты ни бейся, и ее надо выставлять отдельно. Этим людям, например, нельзя играть в снежки, они даже не пытаются уклониться, когда в них летит комок снега. Кстати, старшим из них сейчас как раз к сорока.
      И да, в целом это можно определить, как некоторое недоверие физическим и химическим свойствами предметов, сочетаемое с наивным удивлением действию законов физики применительно к родному организму. Если вам нужен пример, граничащий с клиническим случаем, попробуйте набрать на ютубе в поиске “вечеринка – просто огонь” и посмотреть в выдаче на юношу, с глупой улыбкой держащего живой огонь и шары, надутые, кажется, водородом, в непосредственном соприкосновении, несмотря на оплеухи, выдаваемые подругой. Когда газ вспыхнул ей в лицо, юноша так и продолжал стоять все с тем же выражением лица. Он не психически больной. Это дефект компетентности.

      1. То есть дети, которые с раннего возраста в ТВ и виртуале, прописаны тактильные хобби (лепка, шитьё) и контактный спорт/танцы — и в этом случае компенсирует?
        И верно ли тогда, что разница будет заметна между человеком, у которого в детстве были такие занятия (потому что родители могли обеспечить и просто занимались) и тем, кого сажали перед экраном/давали в руки планшет?

        1. Нет, не компенсирует. Кружки и секции живой детской игры не заменяют. Игра может, хоть и очень дорогой ценой, заместить контакт с родителями в раннем возрасте в _почти_ достаточном объеме и дать человеку представление о дырах в его компетентностях. Может даже дать путь к способам компенсации этих дыр, но это уже очень крупный выигрыш в жизненную лотерею. Но вообще игра – это про право на инициативу в некой незнакомой сумме жизненных обстоятельств.

            1. Ценой может стать то, что обтекаемо и очень в общем принято определять как “счастье в личной жизни”. Это может быть цепочка неудачных браков, может быть свободный выбор не иметь семьи, а может быть какой угодно вариант в отрезке между этими полюсами. Причем родительство, если оно состоится, может оказаться гораздо более успешным, чем сам человек имел.

      2. В кино это было довольно давно предсказано в “Человеке с бульвара Капуцинов” Сне ещё тогдафильм сначала понравился, а просмотра с третьего показался жутковатым.

      3. Сорри, а нет ли там, случайно, последовательности? “Нормальные дети” (тм), которым было “не до глупостей”, занятые учёбой, работой по дому и своими родитялми (их бытовым и эмоциональным обслуживанием, если уж честно) выросли, завели своих детей – и посадили их к телевизорам, потому что не очень знали, что с ними делать, пока сам уже-родитель занят “Нормальными Делами”(тм). И эти дети в большинстве своём выжили (медицина уже, в принципе, позволяла, чтобы угробить детку, надо уже было усилия приложить) – и, в свою очередь, посадили детей за компьютеры. В 4 года за Doom 3, например. Просто потому, что не знали, что с ними делать, и пытались при этом жить свою жизнь, насколько они её себе представляли, и заниматься “Нормальными Делами”(тм), как большие.

        И мне, каюсь, интересно, как бы выглядела картина, если бы развитие и доступность контрацепции не отстало бы от развития информационных технологий, а обогнало его.

        1. Последовательность есть, и вовсе не случайно. Но она шире. А картина… как только в описании обстоятельств появляется сослагательное наклонение, ситуация начинает проходить по графе “фантастика”. Фантазировать можно пробовать всяко разно и разнообразно, но лучше в личной беседе 😉

  2. Спасибо, сложилась история, где в детстве были игры на пустырях, где всего лет десять назад шли бои (Сталинградская битва, если точнее, чтоб оценить вероятность обнаружения боеприпаса, которые у нас находили вплоть до 80-х), но эти игры жестоко пресекались папой с ремнём — а потом была серия неудачных браков (и первый в 18 лет), серия потерянных работ и печальный итог, когда престарелая мама возила сыну борщи в кастрюльке, а потом и похоронила его, когда у него здоровье кончилось…

  3. “вы не обязаны содержать, обеспечивать и обслуживать другого человека за свой счет, если только этот другой – не ваш малолетний ребенок”
    Очень познавательно сравнивать это мнение с прогремевшей на днях историей вокруг теперь уже снятой статьи о молодой женщине, которая 10 лет сидит на героине, ей всё ок, и на фоне пробегает упоминание о регулярной помощи от мамы, ну, и защитники этой статьи как-то невероятно ловко избегают упоминаний о том, кто помогает “нормально” жить с зависимостью. Родитель как безусловный ресурс — слепое пятно, судя по этому обсуждению.

  4. Немного полуоффтопика про игры соседей по планете 🙂

    „Странный тренд среди морских котиков на Гавайских островах: местные исследователи все чаще стали замечать этих зверьков с торчащими из их ноздрей угрями.

    Ученые говорят, что это не случайность или какой-то странный способ охоты, а именно челендж: один подростковый морской котик так сделал, а другие увидели и пытаются повторить.“

  5. Я сформулировала для себя вопрос, который смутно чувствовала весь цикл. В случае, где человек, “недобравший” игр в детстве, будучи уже взрослым (в смысле, по возрасту, в двадцать, тридцать, сорок лет) организовывает себе сам игру разной степени архаичности (полигонные игры например), может ли он таким образом полноценно возместить себе этот этап развития? Возможно я забегаю вперед, или не до конца разобралась в вопросе, в частности на стыке архаичной игры и адреналиновой зависимости.

    И даже если человек таки добрал игр в детстве (хотя в комментариях уже мелькнуло, что таких случаев не так много), я подозреваю что во взрослом возрасте игра тоже необходима. Это тогда какой-то новый этап игры, соответствующий новым жизненным задачам?

    И еще немного вбоквел: Если я правильно понимаю что игра – всякая осмысленная деятельность не относящаяся к актуальным обстоятельствам (и чем серьезнее – тем архаичнее), то в простолюдии об этом говорится что “ребенок играет/читает – познает мир, а когда это делает взрослый – занимается эскапизмом” – ну, всяко, раз деятельность не относится к реальным обстоятельствам. Зато потом из такого эскапизма вырастают новые открытия/модели поведения/бизнесы. Мне это напомнило Ваш цикл про самомотивацию, после которого мне показалось что понятие “лень” скорее бесполезно для понимания мира, “есть мотивация/нет мотивации” гораздо удобнее. Так же и тут получается что есть не эскапизм, а более или менее хорошо получившаяся игра.

    1. Часть ответа на Ваш вопрос будет вот буквально следующей почтовой лошадью, то есть выкладкой.
      На часть вопроса в открытом посте я ответить не могу, будут подзамки вокруг цикла, там и разведем вбоквеллы с удовольствием и пользой 🙂

  6. /целиком и полностью опираясь на предыдущий комментарий/
    А вот теперь возникает вопрос: что именно пытается обойти взрослый человек, создающий для себя игру или вовлекающийся в уже текущую? Только ли расхождение “актуальных обстоятельств” с теми, которые почему-то нужны ему (например, чтобы действовать иначе, чем он “привык по жизни”? или – действовать вообще, в принципе?)?
    Или он преодолевает или перешагивает еще и что-то внутри себя самого?
    А не создает ли он (или – не получает ли он) для себя в этой игре некую новую, дополнительную, позарез нужную ему идентичность?

    1. Погоди, не беги. Еще одно исследование игры остальсь не охваченным. Вот буквально в ближайшее время я о нем буду рассказывать, и когда расскажу, все станет гораздо понятнее

  7. И надеяться, что великовозрастное чадо, не способное справиться без попечения с жизненными задачами, кто-то будет спасать, обеспечивать и обслуживать только потому, что это общественный долг каждого из нас, не стоит. *** А вот эти люди, которые так или иначе исключили игры из жизни своих детей – они рассчитывали, что социализация на уровне самообеспечения хотя бы, сама откуда-то возьмётся, или они почему-то считали, что игры, наоборот, помешают социализации (почему?), или что кто-то будет-таки “спасать, обеспечивать и обслуживать”, или вообще о социализации взрослого, в которого вырастет ребёнок, не думали? А о чём тогда? Чего хотели такими странными мерами?

    1. Рискну предположить, что эти взрослые пытались заменить игру (понимаемую ими как развлечение, пустая фантазия, устаревшая штука для педагогически необразованных и тому подобное) на обучение (понимаемое целенаправленным, логичным, крепко связанным с обстоятельствами и полезным всем участникам отношений). И социализация, если такое слово было взрослым известно, предполагалась в рамках обучения. Зачем позволять ребенку чего-то там пробовать с песочком и травой, а потом переводить продукты на игровые пробы, если можно сразу дать рецепт яичницы и обучить нехитрым манипуляциям с посудой? Так быстрее, эффективнее и бардака с шумом меньше.
      А спонтанность, фантазия, энтузиазм, инициативность, радость от деятельности без связи с конкретным результатом порой понимаются как лишнее и вредное. Ну потому что вроде как мешают оценивать обстановку и работать, не отвлекаясь, и выполнять команды.
      А еще игра может сильно мешать взрослым, потому что она плохо управляется извне, да и изнутри не всегда. Без этих глупостей пожалуйста – послушная понятная детка. А что у нее внутренней мотивации для самостоятельности не хватает, родители обнаруживают уже после окончания ею вуза (и списывают на злостный саботаж по большей части).
      Мне вот так складывается.

    2. Очень простая и внутренне непротиворечивая логика:
      Игра=”ерунда”, и нечего на неё время тратить, его и так мало. Надо, чтобы ребёнок научился читать, писать, английскому, спорт какой-нибудь, рисование, музыка, посуду мыть, в комнате убираться и т.д., и т.п. – тогда он выйдет во взрослую жизнь во всеоружии, будет всё знать и всё уметь, и не пропадёт.

  8. “И надеяться, что великовозрастное чадо, не способное справиться без попечения с жизненными задачами, кто-то будет спасать, обеспечивать и обслуживать только потому, что это общественный долг каждого из нас, не стоит.”

    Хм…

    А является ли некими “плюсовыми очками” для такого чада, что оно само осознает, что никто ему ничего не должен, и поэтому идет ко дну без претензий и гордо, что крейсер “Варяг”?

    В смысле, такое чадо, которое прекрасно понимает про границы и осознает что его никто не обязан спасать, как бы беспомощно ни было, как бы ни нуждалось в чужой помощи оно само – оно ведь выходит менее уродское, чем аналогичное дитя, но еще и предполагающее, что его беспомощность создает для других совершенно посторонних людей некие обязательства?

    Или же готовность гордо пойти ко дну, не ожидая от других обязательства их как-то спасать, в комплекте с таким складом личности все-таки не встречается?

Добавить комментарий