История игры. Часть 20. Письмо матери зацепера – продолжение.

…продолжение письма из поста

История номер три – в трех частях.

История одного отдела полиции.
У полицейских тоже есть свои планы, которые надо выполнять хотя бы для отчетности. Например, план постановки на учет в детскую комнату полиции. Или план задержания нарушителей порядка. И они выполняют свои планы. Только порой за чей счет?

Часть первая.
История постановки на учет в детской комнате полиции.

Около полуночи две 15-летние подружки возвращались домой с мероприятия. Идти было недалеко, поэтому, несмотря на «комендантский час» для несовершеннолетних, они шли домой сами, зная, что дома их ждут родители.
Около них остановилась патрульная полицейская машина:
– Девочки, давайте подвезем – время позднее.
– Спасибо, не надо, вон там наш дом…
– А все-таки садитесь – мало ли что.
Девочки сели в машину, водитель уточнил, куда подвезти, к какой парадной. Но когда машина остановилась у дома, последовал приказ:
– А теперь вызывайте родителей с документами – и едем в отделение. Уже давно «комендантский час», а вы по дворам одни бродите.
Отпираться было бессмысленно. На учет в детскую комнату обеих девочек, разумеется, поставили.

Часть вторая.
История непостановки на учет туда же.

Девочка училась в художественной школе. Практика заканчивалась настолько поздно, что она физически не успевала домой до наступления «комендантского часа». Родители встречать ее из учебного заведения не могли. Поэтому каждый раз дорога домой напоминала квест из какой-то компьютерной игры: нужно было убежать от полицейского патруля, а еще иногда затаиться и дождаться, пока патрульный снова сядет в машину и уедет.
Не докажешь ведь, что с учебы возвращаешься.

Примечание.
Если помимо этих двух частей не рассказывать ничего, то создастся стойкое впечатление, что полицейские исправно следят за порядком, а в первой истории прямо-таки позаботились о неразумных девочках: и сберегли, и уму-разуму научили. Я бы тоже решила, что уже зря придираюсь, и не стала бы об этом рассказывать… Если бы не произошло с тем же отделением полиции следующего случая.

Часть третья.
История чудом несостоявшейся судимости.

Пролог.
Помимо «комендантского часа» для несовершеннолетних существует еще «закон о тишине», если кто-то не знает.

Однажды 39-летний Борис, изрядно выпив, включил громкую музыку в двенадцатом часу вечера. Жил он на последнем этаже. Соседи же, жившие под его квартирой, проснулись, а жили там Елена, почти ровесница Бориса, и ее 18-летний сын Артем, который заканчивал школу и в тот вечер как раз решил лечь пораньше, чтобы выспаться перед очередным ЕГЭ. Минут через 15 стало ясно, что выспаться не удастся никому; тогда Артем, предупредив маму, куда и зачем он идет, поднялся на этаж выше, позвонил Борису в дверь и предупредил его, чтобы тот выключил музыку, иначе с ним будет разговаривать наряд полиции. На что сосед только рассмеялся, сказав, что Артем еще мал, и захлопнул дверь. Поняв, что урезонить соседа все равно не получится, а сон уже сбит, Артем пошел на улицу встретиться с другом.

Музыка продолжала звучать еще с полчаса. За это время Борис успел выпить еще, а потом спустился к квартире Елены и Артема и принялся бить кулаками в дверь, ругаясь матом и угрожая убить Елену и ее сына, если они не съедут с этой квартиры.

Соседи, живущие на той же лестничной площадке, вышли и попытались остановить Бориса, но – бесполезно. В это время Елена тщетно пыталась дозвониться до своего районного отделения полиции – трубку никто не снимал. Тогда она набрала номер сына и, узнав, что тот в безопасности и ничего не подозревает, попросила его бежать в отделение и вызывать наряд.

Артем так и поступил. Когда он прибежал в отделение (с паспортом, кстати, и уже совершеннолетний) и объяснил, по какому поводу вызывает наряд, прозвучал ответ:

– А нам выслать некого, у нас все на стрельбах. Видите: в отделении никого нет.
– Как это – никого нет? А Вы? И к телефону не подходите, мама сюда дозвониться не может.
– Тот телефон старый, наверно, потому и не работает. Ну, сказано же: сейчас никого нет.
– И что маме делать? Ее грозятся убить.
– Не знаю, что делать. Можете подождать часов до 6, может, кто-то появится…

Поняв, что полиция помогать не собирается, Артем списался по Интернету со своими друзьями, позвал на помощь парней, кто сможет прийти, и побежал домой. В это время пьяный Борис вернулся к себе за «добавкой». Артем, найдя маму насмерть перепуганной и услышав ее рассказ, решил действовать сам.

Когда на помощь прибежал один из его друзей, Никита, вдвоем они пошли к Борису. В ответ на вопрос Артема «Что тебе понадобилось от моей матери?» Борис стал драться. Ребята ответили тем же – ведь полиция не приедет, а куда деваться маме? Она и убежать-то не сможет – в квартире, помимо людей, еще живут кошки и собака, Елене с утра надо на работу…

Итог: Борис, которому в результате Артем сломал нос, выбил передние зубы и подбил оба глаза (Никита Бориса не потравмировал), при первой же возможности поехал в травмпункт и зафиксировал побои, которые тут же телефонограммой отправили в полицию; примерно в это же время (около 5 часов утра) Елена с Артемом уже добрались до отдела полиции и составили заявление об угрозе убийства и последовавшей за ней драке.

Елена спросила:
– Почему ваши телефоны не отвечали? Я ведь звонила вам, и не раз!
– По какому номеру? Первый – старый, он не работает уже несколько лет…
– А почему он тогда у вас здесь на стекле крупным шрифтом написан?
– А забыли убрать.
– А второй?
– Не знаю, диспетчер отходил, наверно…
– Мой сын приходил к вам! Вызывал – вы отказались нам помочь! Вы хоть его вызов зафиксировали?
Недоуменный взгляд:
– Нет, а зачем?..
– А вы понимаете, что если бы не мой сын и не бронированная дверь в квартиру, то я была бы уже мертва? Вы понимаете, что у вас на участке был бы труп?!!
– Но Вы ведь живы! А Ваш сосед, когда выпьет – знаете, у него ведь проблемы с алкоголем, – такой сильный! Наши оперативники как-то там были на вызове, когда он свою жену душил. Так он одному из наших куртку порвал! Потом, правда, протрезвел и извинился, оплатил… Так что да, мы знаем его…

Эпилог.

Заявление Елены и Артема записали, но даже не дали им входящий номер. Через день Елена решила узнать о судьбе своего заявления и пришла вместе с Артемом в отдел полиции. Там их встретили возгласом:
– А, это те пришли, которые соседу морду набили!..

Артему «светили» 3 года за нанесение телесных повреждений. Сосед Борис, протрезвев и поняв, что следующая подобная драка может стать для него последней, долго извинялся, а потом отправился в отдел полиции, написал отказ от дальнейших притязаний и забрал справку о побоях. Параллельно Елена, не доверяя Борису, наняла частного адвоката, заняв деньги у друзей, и, достигнув обоюдного примирения, дело закрыли.
У меня всё.

Примечание.
«Закон о тишине», в отличие от «комендантского часа», един для всех независимо от возраста. Однако, когда его нарушает весьма сильный пьяный дебошир, то приятнее и безопаснее для сотрудников полиции не вмешиваться, а заодно потом засудить того, кто этого дебошира проучил. Разве не так?

История номер четыре.

Выборг. События N-летней давности, но уже после 2000 года. (В этой истории имена, фамилии и названия подлинные.)
Клуб «Квинт» в Выборге существует до сих пор, о нем даже есть информация в Интернете. В нем даже до сих пор есть краеведческая секция «Белый драккар». Но вот множества игр, в том числе для учителей, в том числе «Что? Где? Когда?» и «Классная пятерка» раз в месяц, а также краеведческих забегов по городу, уже не проводится. А совсем недавно в таких «побегушках» участвовало до 25 (!) команд. Как же так вышло? Куда всё делось?

Вспомните, что я говорила о личности преподавателя в начале статьи. Секцию тогда вели Любовь Геннадьевна Волкова и Юлия Игоревна Мошник, именно они всё организовывали. Ребята очень любили свой клуб, взрослые – тоже… Всё бы хорошо, но руководители… вынуждены были каждый год доказывать нужность своего клуба и своей секции. Писать подробно и по многу. Если существуют кружки, где дети – что-то вроде гоголевских «мертвых душ» (числятся, чтобы кружок не закрыли, а фактически их нет), то здесь не было отбоя от желающих. И всё равно – писать, писать, писать. Отчитываться. Заполнять. Подавать. Доказывать… Любовь Геннадьевна и Юлия Игоревна просто устали доказывать очевидное. И ушли работать в музей.
А вы бы как поступили на их месте? Попробуйте набрать после этого хотя бы одну группу в секцию!

Но и это еще не всё.

История номер пять.

В одном из районов Ленинградской области проводилось основное совещание Комитета по делам несовершеннолетних (далее – КДН) по воспитательной работе. Прения были долгими; особенно обсуждался вопрос о том, что необходимо обратить особое внимание на трудновоспитуемых детей и детей с асоциальным поведением. В ходе этого обсуждения выступила организатор летнего лагеря в Пушкинском заповеднике Валентина Александровна. Она рассказала, что уже более 10 лет она вместе с коллегами организует летний культурно-трудовой лагерь (ребята в первой половине дня помогают ухаживать за заповедником, а за это во второй половине дня их бесплатно пускают на все экскурсии комплекса) для детей и подростков, и что они готовы брать таких «трудных» детей в определенном количестве вместе с обычными как раз для адаптации «трудных». Им только была нужна материальная помощь, поскольку КДН проще договориться об этом, чем организаторам лагеря.

Одна из представителей КДН попросила у Валентины Александровны смету расходов. У Валентины Александровны смета уже была составлена; представительница КДН, просмотрев смету, заявила:
– Вам на это денег никто не даст!
– Почему?
– У Вас всё слишком прозрачно.
– В смысле?
– Своровать негде.

Без комментариев. Вы всё поняли, если дочитали до этого места.

* * *
Послесловие.

Когда эта статья уже была практически написана, мне пришлось говорить с директором дочкиной школы: у дочки в классе эпидемия педикулеза (заражено 5 человек из 31); медики вроде как всех детей осмотрели и сказали, что у них всё под контролем… Оказалось, что не всё. Одна из мам нашла вшей на своем ребенке, которого врач и медсестра признали незараженным. Когда я уточнила, что наверняка медики осматривали детей слишком бегло, директор со вздохом сказала:

– Наверно, да. У нас вообще с медперсоналом плохо. Школа имеет 2 площадки, два разных здания, находящихся не рядом. В этом случае, если по-хорошему, в каждом здании должна быть как минимум медсестра. Хотя бы. Потому что школьные врач и медсестра работают в паре, когда их двое. Причем врач есть не всегда. Мы уже несколько лет просим, чтобы нам дали медика во второе здание, потому что детей много, количество их растет (результат стимуляции рождаемости), в классах больше 30 человек, а медработников не присылают.
– А что говорят?
– Говорят: не дадим, выходите из положения сами.
Занавес.
* * *
Здесь я перечислила далеко не все случаи сделок с совестью, описав только те, которые известны мне. Думаю, дальше вы уже без моей помощи вспомните еще и еще. И это то, что вы, ребята, ежедневно видите, слышите и уже воспринимаете как норму! Так вот: сделка с совестью – это не норма!!! Это подстава!!! И если с вами или вашими друзьями это случилось, то у не забитых морально ребят реакция будет в лучшем случае направлена на конкретного подставившего взрослого (если повезет). В худшем – на весь мир взрослых. Отсюда – и зацепинг, и руфинг, и паркур (мастерски удрать бегом и прыжками по городу от любого преследования полиции, даже на машине, – практически криминальный талант, иначе и не скажешь), и диггерство, и прочее, и прочее (нужное вписать).

Ребята!
Опасные для жизни занятия в качестве компенсации преданного доверия – это не выход. Внимание, это очень важно: я должна вам объяснить, почему.

Тем, кто вас предал, выгодно, чтобы вы вели сейчас и потом максимально неудачную жизнь. А еще лучше, чтобы вообще прекратили жить и не мозолили глаза. Потому что тогда можно будет всех, в том числе и себя, убедить в вашей изначальной негодности. Понимаете? Чем глупее и бессмысленнее будет ваша смерть, тем больше у подставившего взрослого будет возможности самоутверждаться за ваш счет. И это будет несложно: вы глупо погибли, вас не жалко и не должно быть жалко, потому что вы с самого начала не задались! (Вспомните самую первую приведенную здесь историю о подставляющих родителях. Представьте, что было бы, если бы мальчик добаловался до летального исхода – шансов у него было достаточно. Тогда с высокой долей вероятности его мама, отплакав на публику сколько положено приличной маме в подобном случае, зажила бы в свое удовольствие – с мужем, с обожаемой дочкой и в трехкомнатной квартире, полученной только за счет рождения мальчика (тогда были такие законы, я их еще помню), рассказывая поучительную историю всем желающим: вот видите, а я знала и говорила, какой он был плохой, он с самого рождения был невменяемым, это не я – он сам виноват, с ним так и должно было случиться!)

Я пишу всё это, потому что не хочу, чтобы вы погибли, и чтобы потом вас предали еще и после смерти! Вашей смерти –глупой, жестокой и беспощадной, – будет назначен тот смысл, который выгоден подставляющему. Но не вам! Вас выставят в таком свете, будто лучше вам было и на свет не родиться.

Часть 2
Что делать? Есть ли выход?

(Эта глава короче предыдущей, поскольку содержит уже не истории из жизни, а практические рекомендации, а они не должны «растекаться мыслию по древу».)

Даже похоронив своего сына, который был руфером и зацепером одновременно (именно зацепинг его и угробил), и опираясь на наш с ним опыт, я говорю: да, выход есть. Ребята, приготовьтесь к тому, что, возможно, будет тяжело на первых порах, – в том числе из-за того, что вас реально могут не понять и не поддержать взрослые и/или свое окружение. Но вы уже знаете, что такое бывает.

Сразу предупреждаю (особенно на тот случай, если взрослые тоже все-таки это читают): не будет здесь разговоров о вере в Бога и покаянии на исповеди, ибо это, на мой взгляд, – вообще личное дело каждого; не будет перечисления кризисных центров для подростков с адресами и номерами телефонов – их легко найти в Интернете, а проблема в том, что (уже и врачи-наркологи пришли к этому выводу, а обыватели – далеко не все почему-то) вылечить зависимого можно только при условии его личного желания на это.

Мало того, как не бывает бывших алкоголиков, курильщиков или наркоманов, точно так же нет и не может быть бывших адреналинозависимых людей: они все попадают в разряд потенциальных. То есть до первого срыва. И сами потенциальные как правило это понимают. Дальше работает уже сила воли плюс очень осторожный выбор окружения.

Ребята! Я вас понимаю. Мой сын Игорь был одним из вас. И я очень его люблю до сих пор.
Адреналин, который вам теперь необходим как воздух, можно получить иначе, причем не менее азартно. Рассказываю, как. А рассказы Игоря о его занятиях мне помогут.

Давайте представим наихудшие условия: базовые подставы в детстве уже состоялись, человек уже «нашел себя» в зацепинге, руфинге, диггерстве или паркуре. То есть человеку от этого занятия реально хорошо. Дома и в школе об этом могут до времени даже не знать (и у нас тоже так было). Но шила в мешке не утаишь: рано или поздно правда всплывет (и у нас тоже это случилось, Игорю в тот момент было 16 лет).

Что бы сделали в этой ситуации другие взрослые, не знаю. Я лично была в панике и практически ушла в депрессию; увидев это, сын ради меня сделал невероятное для его возраста усилие и на какой-то период перестал «цеплять». Получилось плохо: потом снова начал. И не потому что «мало били». А потому что перестал ощущать то, что доставляло ему сильную радость, почти эйфорию. Вывод (внимание!): бросать любимое (любое, кстати, ко взрослым это тоже относится!) занятие резко и сразу, ничем его не компенсируя, – это все равно что резко и сразу отобрать у себя жизненный стимул. (Пример: вы всю жизнь питаетесь обычными вкусными (это важно!) продуктами – и вдруг резко начинаете голодание, потому что кто-то сказал, что это очень полезно.) Если у вас и получится резко прекратить опасные занятия, то ваши моральные и эмоциональные потери будут такими, что подобная жизнь вас вообще не устроит. И самое безобидное тогда – это вечно плохое настроение и испортившийся характер.

Поэтому компенсировать адреналиновые потери надо обязательно. И более того: между отказом от угрожающего жизни (и незаконного) досуга и компенсацией должно пройти не больше 2 недель, иначе есть большой риск «рецидива». И тут незазорно подключать всех подряд, кто может помочь, подсказать, направить, устроить на работу, договориться.

А теперь – собственно варианты компенсаций:
1. Промышленный альпинизм;
2. Ранний бизнес;
3. Археология;
4. Поисково-спасательные работы;
5. Курсы оказания первой доврачебной помощи и медицины катастроф с практикой;
6. Любая сценическая деятельность.

Дальше расскажу обо всем, что знаю. Это – для вас, ребята, потому что именно вам это жизненно необходимо. И хорошо, что есть из чего выбрать. Задачей взрослых в этом случае станет помощь вам в создании условий для самореализации законным, но интересным именно для вас, способом.

1. Промышленный альпинизм.

О промальпе как никто другой рассказал бы мой сын, поскольку именно «высоткой» ему удалось больше чем на год скомпенсировать отказ от зацепинга, да и от руфинга тоже. (Год – это мало, но тут обстоятельства сложились трагически для него: из-за перевода на вечернее отделение в 11 классе Игорь был вынужден уйти с работы. Итог: он не выдержал и возобновил зацепинг и руфинг. Чем это кончилось, уже известно. Я тогда не могла предположить, насколько плохо для Игоря закончится отказ от любимой работы, а промальп он действительно любил. Я не жалею, что мой сын был промальпом, – я жалею, что он был им слишком недолго.)

Профессия промышленного альпиниста как правило начинается с работы подсобником. Это то же самое, что и подмастерье при мастере. Подсобником быть не так интересно, как промальпом, но без этой подготовки не будет и промальпа. А вот когда тебе начинают доверять не только тяжелую, но и ответственную, а главное, высотную работу, то адреналин здесь бьет через край. Как говорил сам Игорь: «После высотки по сравнению с работой руферство – это несерьезно!» И это правда!

Что необходимо:

– огромное желание работать на высоте и отсутствие страха высоты;
– огромное чувство ответственности;
(Да, вот именно огромные! И то, и другое. Иначе вам там нечего делать.)
– устойчивая нервная система (это уже не просто по крышам гулять, когда тепло и сухо, здесь надо действительно работать!);
– изначально хорошее здоровье.

Что очень желательно, а часто обязательно:
– опыт работы с веревками, «железом» (карабины, спусковые устройства и пр.) и строительными инструментами. Подойдет в качестве опыта даже зальное скалолазание, но все-таки лучше с выездами на скалы и лучше с секцией и с тренером.

Что недопустимо:
– страх высоты (он есть, например, у меня, поэтому лично я никогда не стану там работать, но у моего сына этот страх отсутствовал);
– безответственность и/или лень;
– плохое здоровье.

Работа тяжелая, подходит вообще не всем даже среди руферов (см. выше список необходимых человеческих качеств), но если «зашло» – адреналин гарантирую! И как, и с удовольствием! И за зарплату!
Примечание: кто знал Игоря Державина, тот понял, о чем я рассказала.

1. Ранний бизнес.

Если становление своего собственного бизнеса происходит между 18 и 22 годами, то это как раз то время, когда человек может рискнуть, попробовать и, если не понравится, все свести на нет и пойти работать в фирму, на предприятие, в корпорацию и пр. Бизнес, как и промальп, подходит не всем, поскольку есть люди, вообще не созданные для подобной деятельности. Лично я – совсем не бизнес-леди по складу характера, но с 16 лет я начала зарабатывать пением в церковном хоре, потом полгода была дворником у себя в институте, а позже – работала у себя на кафедре в пиротехнической лаборатории. Самому зарабатывать тем, что тебе нравится, очень азартно, на себе проверила. А теперь представьте, что у вас – свое собственное дело! Не родительское, а ваше.

Что необходимо:
– огромное желание работать самостоятельно;
– огромное чувство ответственности;
(Заметили, что здесь, как и в предыдущем пункте, всё огромное? И дальше будет огромное. Это не случайно: вам, нуждающимся в адреналине, только так можно и нужно.)
– устойчивая нервная система (иначе качество вашей работы будет слишком зависеть от приливов и отливов вашего настроения, а какой бизнес-партнер это потерпит?);
– честность и порядочность;
– отсутствие страха рутинной работы (особенно на первых порах изучения законов; юриспруденция поначалу может показаться скучной, но когда вдруг обнаруживаешь, что знаешь законы лучше некоторых взрослых, особенно тех, кто эти самые законы обязаны знать как «Отче наш»… Только не бросайте этих взрослых сразу в терновый куст! Лучше посмотрите фильм «Небесный суд», а в нем обратите особое внимание на работу героев Михаила Пореченкова и Константина Хабенского – и удовольствие получите, и увидите адвоката и прокурора в деле).

Что очень желательно:
– юридическая и/или экономическая база – хотя бы на уровне начальных курсов соответствующего института. Неплохо покажет себя опыт работы секретарем в суде или в налоговой инспекции (должность, которая не требует наличия высшего образования, но дает разнообразный опыт ведения дел).
– стартовый капитал (в разном бизнесе он свой, тут я не специалист).

Что недопустимо:
– безответственность и/или лень. И, пожалуй, всё. Про профнепригодность в силу склада характера или ума я уже говорила.
Смысл непосредственно для вас: я – наравне со взрослыми. Некоторых даже умнее! Чувствуете? Не потому, что они глупые, а потому, что вы – молодец!

Отдельно скажу про кредиты.
Да, их лучше не брать. Если все же возьмете, то будьте готовы в случае неудачи выплачивать их сами. Любая законная работа лучше, чем безделье. Но если решите заняться бизнесом, постарайтесь по максимуму перенять опыт у тех, кто свой бизнес успешно поставил, и всё работает. Тут сгодится всё – видеокурсы, книги, конференции, личные знакомства. Вам важно понять, как это работает. Используйте свои таланты и способности, они для того и даны вам, чтобы ими пользоваться!

2. Археология.

Сама не занималась, но мне рассказывали, что на раскопки выезжают и в Ленинградскую область (сейчас, например, копают в Лебяжьем), в Крым, в другие регионы. Если раскопки ведутся, скажем, в местах боев во время Великой Отечественной войны, то всегда существует вероятность наткнуться либо на останки солдат, либо на боеприпасы.

Что необходимо:
– огромное желание;
– наличие свободного времени (либо готовность тратить на раскопки отпуска и каникулы).

Что очень желательно:
– любовь к истории;
– умение оказывать первую доврачебную помощь;
– туристские навыки (постановка палатки, разжигание костра, готовка в полевых условиях и пр.).

Что недопустимо:
– эгоизм, разгильдяйство и лень.

Таких археологических групп сейчас хватает – и профессиональных, и студенческих, и любительских. Адреналина во время раскопок более чем достаточно, поскольку:
– человек постепенно начинает чувствовать себя экспертом в области истории, а это дорогого стоит (не у каждого взрослого есть такой опыт и такой досуг!);
– есть возможность не единожды найти скелет в военной форме, боеприпасы или артефакты.

3. Поисково-спасательные работы.

Наверняка не раз и не два вы видели объявления «ПРОПАЛ ЧЕЛОВЕК» поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт». Кстати, не только они занимаются поисками пропавших людей – и детей, и взрослых, – есть еще подобные организации. И там всегда требуются волонтеры, и у них всегда работают инструктора и координаторы, и всегда есть возможность повысить свою квалификацию как спасателя. Да, это – не за деньги и в свободное время. Но (внимание!) к поисково-спасательным отрядам обращаются за помощью, когда понимают, что полиция бессильна.

Работая поисковиком-спасателем, найти человека – живого или уже неживого – возможностей более чем достаточно. Отсюда и адреналин (работа в экстремальных условиях, умение оказать помощь, чувство товарищества – на поиски выходят только группой, иначе следующей жертвой может оказаться спасатель-одиночка), и получение навыков спасателя, и интересный досуг, и всеобщее уважение (в том числе самоуважение).

Примечание:
Здесь при наличии желания помогать людям может работать практически кто угодно, даже несовершеннолетние, поскольку работа всегда идет коллективная. Если у вас не железное здоровье, а помогать хочется, то вы вполне сможете работать в городе – спасателем, диспетчером, координатором, организатором. В лес выходят обычно самые крепкие и здоровые.

4. Курсы оказания первой доврачебной помощи и/или медицины катастроф с практикой.

Напрямую перекликается с предыдущим пунктом. В нашем городе есть организации, занимающиеся именно таким обучением, причем с обязательной практикой. Ведут такие курсы профессиональные спасатели и врачи «Скорой помощи». А заниматься можно любому из вас! (На моем курсе по сердечно-легочной реанимации самому младшему участнику было, если не ошибаюсь, 11 лет! И этот мальчик практикует до сих пор – уже как полноценный молодой спасатель.) Да, это стоит денег, но деньги эти – не огромные. Если у вас в районе есть центр детско-юношеского творчества, и там есть такие курсы, то в рамках этой организации они вообще могут быть бесплатными. А если после окончания базового курса вы еще будете готовы участвовать в практике, выступая, скажем, в роли «раненого» или «травмированного», то потом вам могут очень пригодиться приобретенные навыки.

Адреналин начинает буквально зашкаливать, когда ты понимаешь, что вот она ситуация, а ты – единственный, кто может дать человеку шанс выжить!
Это правда, я сама пробовала. Надо будет повторить.
Подходит абсолютно всем желающим.

5. Любая сценическая деятельность.

Как пел Владимир Высоцкий:
«Я весь в свету, доступен всем глазам,
Я приступил к привычной процедуре:
Я к микрофону встал как к образам, –
Нет-нет, сегодня точно к амбразуре!..»

Не обязательно быть профессионалом, чтобы выступать. Подойдет даже ребятам с подвижной нервной системой – мы тут все такие. Существует немало студий, школ и любительских театров, которые могут стать для вас прекрасной стартовой площадкой. Всем актерам приходилось с чего-то начинать. Сама я могу очень долго рассказывать о выступлениях с песнями и стихами бардовского содержания, поскольку постоянно в качестве основного хобби занимаюсь этим с 18 лет. Но сценическая деятельность – это не только песни.

Это и стихи, и театральные постановки, и танцы, и т.д. (нужное вписать). Кто не верит, что там тоже есть адреналин, пусть попробует хотя бы выйти перед аудиторией – человек, скажем, в сто, – и что-то очень хорошее им прочесть или спеть. (Немного из личной биографии. Мы с моей подругой, когда впервые приехали в 2001 году на Грушинский фестиваль, «допелись» до 3-го тура, выступая перед аудиторией в 500 человек. Кто считает, что это легко и не азартно, – попробуйте повторить. В любом жанре.)

Вообще любое активное творчество, выходящее за рамки собственной квартиры и выносимое на всеобщее обозрение – это всегда приток адреналина. Особенно когда выходишь на сцену.

Гамлет (Борис Пастернак <1946>)

Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далёком отголоске
Что случится на моём веку́.

На меня наставлен сумрак но́чи
Тысячью биноклей на оси́.
Если только можно, Авва, Отче,
Чашу эту мимо пронеси.

Я люблю Твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идёт другая драма,
И на этот раз меня уволь.

Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, всё тонет в фарисействе.
Жизнь прожить — не поле перейти.

Часть 3
Зачем?

(Это был любимый вопрос Игоря в детстве. И я очень радовалась, когда он его задавал. Зададим его и мы с вами.)

В чем смысл? Зачем вам менять опасные для жизни занятия на более безопасные? Один источник адреналина на другой? Только потому что я попросила? Я не отнимаю вашего права на опыт, даже самый опасный и трагический. Но вы должны знать следующее, потому что вы – люди. И жаль, если вам раньше никто этого не говорил.

Если уж один человек взялся подставлять другого и предавать его доверие, договариваться с ним бессмысленно. Независимо от степени родства. Вы будете раз за разом пытаться договориться с ним, а он ничего не поймет, даже если в результате его подставы кто-нибудь умрет. Более того, что именно он наверняка сделает с этой смертью, я уже рассказала в конце первой части. (Мертвые сраму не имут, как сказал в своем стихотворении Александр Городницкий, однако не могут защитить свою честь.) Не обольщайтесь: он не изменится. Подставляющему нормально: ему удобно.

А вот если тот, кого подставили и предали, выживает и добивается собственной значимости – равной подставляющему или больше, – его слова и мнение начинают весить больше. И тот, кто был жертвой, может называть вещи своими именами уже открыто. И знает, что ему не посмеют возразить («Не ври – это не больно!..», «Не ври, мы тебя не травили – мы с тобой играли!..», «Ты сама виновата, это тебе вечно враг нужен…», нужное вписать – у вас есть опыт, вы знаете, что такое подстава.). Ситуация из личного опыта: мне, уже взрослой, как-то попытались возразить те, кто унижал меня в детстве. Но так вяло и неубедительно, что быстро умолкли, а потом и вовсе боялись возвращаться к этой теме. Больше мы с этими людьми не встречались. И не надо.

Есть простое правило: если надо объяснять, то не надо объяснять. Это не про уроки, а про общечеловеческие ценности. Если человек не понимает, что нельзя унижать другого (а мы ведь говорим не о ребенке, а как минимум о подростке или о взрослом), что радоваться от страданий другого – это садизм, что можно убеждать, но нельзя навязывать свое мнение, то ничего не объясняйте такому человеку. Не поймет. Не услышит. А если и будет молчать, дав вам договорить, то лишь затем, чтобы дождаться, когда можно будет заговорить самому. Знакомо?

Да, он (или она) уже имеет опыт предательства вашего доверия, и ему (или ей) это слишком удобно, чтобы от этого отказаться. Нет, вы не договоритесь, потому что это не в его (ее) интересах: в его или ее глазах вы младше, глупее, слабее, вы существуете, чтобы на вас можно было давить – физически или морально. Эмоциональный шантаж у нас вообще не наказуем. Вас еще могут попытаться убедить, что вам показалось.

Если всё это – ваш случай, и вы понимаете, что вам хочется обидеть ваших подставляющих, – обижайте! (Сейчас скажу очень крамольную фразу, но – это работает, на себе проверила.) Им это надо!!! Им надо быть обиженными и униженными! Потому что, хотя после этого они будут пытаться давить на ваше чувство вины, им от этого правда лучше: им нужны рамки! Такие люди личные границы сами выставить не могут. Когда их обижают, они вдруг даже вспоминают про правила поведения. И вы можете с удивлением обнаружить: ну, нормальный же человек, и разговаривает вежливо; ведь может, если очень захочет!..

Сразу предупреждаю: не расслабляйтесь и не поддавайтесь, вы не договоритесь. Но выставить границы и отвоевать их вам уже под силу. Это необходимо, чтобы сохранить или воссоздать не только свои честь и достоинство, но, возможно, даже жизнь. Никто не заслуживает быть униженным. Никто не имеет права унижать, подставлять и предавать.

* * *
Ребята, вы меня поняли: моя надежда только на вас. Именно поэтому в своей статье я обратилась не к вашим родителям или наставникам, а к вам самим. Потому что именно такие, как вы, способны решать сверхзадачи с блеском. Не дайте вашим талантам пропасть зазря, вы не для этого появились на свет!

А закончить хочу последними строчками из песни Юрия Визбора «Теперь толкуют о деньгах»:
Моя надежда на того,
Кто, не присвоив ничего,
Свое святое естество
Сберег в дворцах или в бараках,
Кто посреди обычных дел
За словом следовать посмел,
Что начиналось с буквы «Л»,
Заканчиваясь «мягким знаком».

Спасибо за внимание.

Послесловие.
Хочу выразить свою благодарность:

– Ольге Книзе, моему главному рецензенту, консультанту и редактору, без чьей помощи эта статья, скорее всего, оказалась бы не настолько полной и была бы направлена не тому читателю;

– моей дочери Наташе Державиной 11 лет, которая проявила почти взрослую самостоятельность во время написания этой статьи;

– моему сыну Игорю Державину (посмертно), без которого этой статьи не было бы вообще;

– моим знакомым и знакомым моего сына (чьи имена я называть не буду по соображениям этики), не побоявшимся рассказать мне свои жизненные истории, которые легли в основу этой статьи.

Анна Державина
23 октября 2018 года

История игры. Часть 20. Письмо матери зацепера – продолжение.: 60 комментариев

  1. “Если всё это – ваш случай, и вы понимаете, что вам хочется обидеть ваших подставляющих, – обижайте! (Сейчас скажу очень крамольную фразу, но – это работает, на себе проверила.) Им это надо!!! Им надо быть обиженными и униженными! Потому что, хотя после этого они будут пытаться давить на ваше чувство вины, им от этого правда лучше: им нужны рамки! Такие люди личные границы сами выставить не могут. Когда их обижают, они вдруг даже вспоминают про правила поведения. И вы можете с удивлением обнаружить: ну, нормальный же человек, и разговаривает вежливо; ведь может, если очень захочет!..”

    О! Знакомо! Имею опыт такого “приведения в чувства” методом точечной атаки. Достаточно просто показать зубы, что они есть и есть готовность их использовать. И у человека сразу рисунок поведения меняется

    1. Да, подставляющие вообще довольно охотно договариваются там, где на них сильно давят. Но стоит давлению ослабнуть и поведение опять меняется не в лучшую сторону.

    2. Тоже имею подобный опыт. И тоже полностью его подтверждаю. Но с одним, хотя и принципиальным, условием, касающимся границ применимости. Для меня этот метод неприменим в _близких личных_ отношениях. Управление, коррекция, манипуляция поведением твоего контакта – могут (внезапно!) оказаться неизбежной мерой (Альтернатива – манипуляция или коррекция собственного поведения), – но после совершения данного акта его очень трудно “развидеть”. И соответственно, “развидеть” в данном “контакте”… ну, осторожно выражаясь, “объект отношений”. Хотя этим актом “приведения в чувство” ты… Да, ты всего лишь устанавливаешь границы и правильно (справедливо) перераспределяешь ответственность в данной “замкнутой системе”.
      Я думаю, за определением “подставы”, за каждым описанным случаем, стоит именно это: неправильное, искусственно (и часто напрямую преступно) нарушенное распределение ответственности. На всех уровнях.
      (Простите, мне иногда проще понимать _неправильность_ через некоторую вот такую визуализацию что ли…)

      1. Да, подстава – это и есть искусственно нарушенное распределение ответственности. И разумеется, когда приходится устанавливать жесткие границы в паре, это мучительно, ведь это разрушает контакт. Но когда установление границ становится необходимостью, отвечающей самосохранению, контакта в отношениях уже нет. Есть с одной стороны иллюзия контакта, а с другой – право безвозмездно и неограниченно пользоваться чужими силами, временем, возможностями, да репутацией, наконец.

  2. Промальп и любые высотные работы – строго с 18 лет, строго при наличии удостоверения об обучении в сертифицированном учебном центре. Поймают несовершеннолетнего – мало никому не покажется. Здесь гайки закрутили уже.
    Я вижу несложное решение в каждой описанной “подставе”, но ни одно из них не под силу реализовать подростку. В каждой ситуации “родители не могли”, хотя на самом деле – могли.

    1. Сейчас гайки закручены в Москве (кстати, поэтому там больше подростков в уличной политике) и в границах СПб. Но уже в области, особенно ближе к ее границе… И чем дальше от федеральных центров в регионы, тем больше шансов на то, что в паспорт не посмотрят.

      Поэтому они и подставляющие. Взрослых подставляют так же: разводя руками и с честными глазами говоря “я не мог/ла…”, “я не догадался/лась…” и – бессмертное и вечное – “я просто думал/а, что ничего не случится”. Это потом уже начинается “а почему ты мне не сказал/а” (хотя говорил/а), “а почему ты не отказался/не отказалась” (хотя отказ не был принят), “почему же ты не предупредил/а” (хотя предупреждения были). А минуя фазу “почему же ты не” (кстати, заметили, как изящно ответственность за произошедшее оказывается сложена на подставленного?), расклад переходит в фазу “нормальным не больно” и “прекрати изображать страдание, не так сильно тебе и навредили”.

      1. Вся эта демагогия настолько неприятна, что я очень быстро научилась не задавать вопросы “Как так получилось?” и “Кто виноват?”, отвечая себе мысленно “волею судеб” и “так вышло”, и сразу же переходить к решению вопроса “Что делать?”. Вслух его не задавая, конечно.
        Всё уже двадцать лет, как поменялось в лучшую сторону, но информировать о своих долгосрочных планах близких до сих пор приходится волевым усилием.

        1. Такие привычки обычно устанавливаются на всю жизнь. В лучшем случае – на большую ее часть. Хорошо, если удается их осознать и начать волевым усилием делать адекватно имеющимся обстоятельствам, а не адекватно запомненному и усвоенному.
          Чаще осознания не происходит, и факт действия отслеживается только по прилетевшей обратной связи или стопке результатов, которые уже невозможно убрать из поля зрения. И тогда остается только оправдываться тем, что “я просто думал”, спрашивать “а что же вы меня не предупредили” и огрызаться в ключе “не ври, тебе не может быть больно”.

      1. Поиск пропаганды педофилии в аниме — народная забава.
        Тем более, что японская культура отличается от средне христианской. И в том месте, где секс, отличается очень ощутимо.
        При том, что тему “подростковые игры с риском для жизни” в манге, да потом и в аниме (всём, не только “Онидзуке”) прорабатывали со всех сторон.

  3. Сильный, дельный и мудрый текст.
    И не могу избавиться от риторического вопроса: а как так получилось, что такой текст написала не специалист? Почему вот эти выводы и рекомендации не используются в режиме “мыть руки перед операцией”?
    …Потому что подставлять (по сути, паразитировать на подростках, отказываясь выполнять общественный договор о балансе ответственности и эксплуатировать людей, физически не способных дать взрослую реакцию на подставу) выгодно слишком многим.

    1. Патамушта специалист – он “тоже человек” (тм), и чтобы признать вот это вот всё, ему, среди прочего, придётся сделать самое страшное – посмотреть на собственный опыт и, с шансами, назвать его всякими нехорошими словами. Кому ж хочется.

      Я очень хорошо помню, как в середине нулевых изрядная часть товарищей главных наркологов поливала чем придётся Владимира Менделевича, формально – за поддержку метадоновой программы, а реально – за призыв “откройте глаза, коллеги, наркомания – не гомогенное явление, и с больными надо не бороться, их надо по возможности в общество возвращать”. До небес вой стоял. И откуда бы теперь эпидемия ВИЧа в России, и с чего бы это она взялась, о да.

        1. А про этого деятеля я вообще исключительно молчу. Матом. Потому что там и помимо методов было, весёлого и разного, но то не для открытого поста речи.

          …и отдельно я молчу матом в адрес его поддержантов, размахивавших на всех углах аргументом в его поддержку “вы посмотрите, как ему благодарны родители наркоманов!!!”.

    2. *свои пять копеек*
      Потому, что специалисту, выйди он в социум с подобным развернутым (и скорее всего подкрепленным научной базой) тезисом, придется иметь дело прежде всего с кругом “заклятых коллег”-специалистов же. Тех, кому “всенормально”, и тех, у кого рыльце в пушку по самый хвостик.. И либо они его съедят, либо ему придется потратить свою собственную и единственную на минуточку жизнь на эту вот войну. ВМЕСТО того, на что он сам имел планы ее потратить.

    3. Мне вот кажется, что после вот этого эпизода:
      “Одна из представителей КДН попросила у Валентины Александровны смету расходов. У Валентины Александровны смета уже была составлена; представительница КДН, просмотрев смету, заявила:
      – Вам на это денег никто не даст!
      – Почему?
      – У Вас всё слишком прозрачно.
      – В смысле?
      – Своровать негде.”
      проще спросить, не почему в этой конкретной области все так плохо, а – остались ли еще хоть какие-нибудь области, где ситуация получше. Потому что, когда люди, от которых зависит принятие решений, придерживаются подхода типа “если мы не можем поиметь с этого проекта свою долю, то на кой он тогда вообще” – ситуация с подростками представляется мне только одной из проблем в общем ряду таких же.

      1. А можно было не поверить представительнице КДН, например. И подать смету на утверждение как положено, по всей форме. И внезапно, её могли и утвердить.
        Или поверить и добавить к каждой позиции 10%. И подать смету на утверждение. И запустить проект.
        Но нет.
        Кстати, и с клубом похоже вышло. Можно было один раз напрячься и сделать большой красивый файл, а потом раз в год заполнять таблицы и слегка менять формулировки.

        1. А это вторая половина вопроса. К подставляющему комплектен доверяющийся. Тот, кто не доверяется, а доверяет, может принять решение отозвать доверие и начать подставу ломать.

          1. Спасибо за дополнительный штрих. Это очень важная разница.

            Не доверять — это высокий расход ресурса постоянно. Доверяться — эпизодически, но зато экстремально высокий, порой до фатальности.
            А вот доверять с возможностью отозвать доверие — это в окрестности оптимума расходов. И чем лучше умеешь списывать в убытки, тем ближе к оптимуму.

            1. А меня тоже бесило 🙂 Потом я поняла, что есть такие люди, которые не могут внешнюю оценку принять только к сведению, и принимают ее сразу к исполнению. Это физиологическое, без препаратов поддержки не чинится.

  4. Спасибо. И огромный респект автору – осознать такую красоту подростку сложно и страшновато, но осознать и, тем более, внятно проговорить всё это _родителю_ – больнее и страшнее многократно, ИМХО.

    Многое из виденного и опробованного стало гораздо понятнее, например, почему одна знакомая мне леди после того, как перестала ездить на лето с археологами на раскопки, стала гораздо более годной едой для своего окружения во главе с мамочкой, и чем дальше, тем чаще пыталась договариваться с ними там, где надо было бежать. Через несколько лет вопрос с ней был закрыт по причине истирания об окружающую среду 🙁

    И – мне кажется, или примерно с середины девяностых в течение достаточно догого периода времени одним из вариантов компенсации, а то и сразу адаптации было программирование?

    1. В программировании еще было круто то что оно было ново настолько что обществом еще не были выработаны общеизвестные методы ломать ценное в этой сфере. Программу нельзя было “нечаянно” подарить соседскому ребенку, выбросить потому что “а что оно тут валяется”, накормить не тем кормом… Разве что комьютер целиком отдать или выбросить, или монитор сломать. Интересно как с этим сейчас. И программирование было достаточно незнакомо что многие просто не поверили бы что там вообще может быть что то ценное. Прекрасная замена освоению виртуальных книжных миров, которые в 90х обесценивать умели с легкостью (особенно когда кроме программирования нашлись еще и фанфики).

      1. Ага, спасибо за уточнение, я в эту сторону думала, но не настолько подробно.
        Из того, что я видела – можно было детке, только пробующей программирование на зуб, подсунуть пособие, содержащее ошибку – и когда детка до ошибки дойдёт и скажет “так не работает” – заявить, что всё работает, просто детка некачественная. Но тут родитель сам в программировании разбирался, так не всем везло.

        А что до виртуальных книжных миров – детке, которой прилетало по ушам и за сидение за компьютером, и за то, что читает слишком много, очень смешно бывает выслушивать от тех же взрослых сейчас “как же хорошо, что ты тогда много читал(а)!” %)))

        1. Ещё можно сразу выдать десятилетке Кнута под домашний аналог урочно-оценочной работы в её не самом лучшем исполнении (без Пряника) и требовать адекватных собственному представлению результатов.

        2. Детка, “которой прилетало по ушам и за сидение за компьютером, и за то, что читает слишком много”, а предыдущему поколению прилетало, что “блымает на улице, а не за книжкой”.
          Интересно, с чем связано стремление родителей влезть в детское занятие (которое нравится) — и объявить его некачественным?

          1. “…право безвозмездно и неограниченно пользоваться чужими силами, временем, возможностями”?
            Ну и, – по своему опыту, – чем больше ребенок (вместе со всем его ресурсом) “где-то”, тем меньше его “здесь”, то есть в доступе. “Отдаешь кому-то/чему-то” = “отбираешь у меня”. Пресечь и наказать, а на перспективу и предупредить саму возможность.

          2. Потребность в контроле и тревожность – тот самый вкус, тот самый слон.
            Причём, что характерно, усердно отбирать будут именно ту деятельность, которая позволила бы детке хоть как-то адаптироваться и чуть меньше портиться об семейную систему.

        3. Про пособия с ошибками: я такое видела без участия родителей к середине нулевых (Европа, но в России вроде было похоже), когда книги по программированию уже пошли, а книжные магазины еще не знали как отличать внятное от мути. Зато в последние пару лет выбор книг для начинающих стал на редкость вменяемый, “если бы в нашу юность такое было…” (тм).

          Спасибо за ваш комментарий, я благодаря ему поняла почему я всех интересующихся компьютерами подростков сразу норовлюсь обучать “пригодным в хозяйстве элементам взлома”. Во первых, это действительно хороший метод научиться программировать на уровне намного лучше карго-культа, но это еще и самый адреналинистый вид общения с технологией на мой взгляд.

          1. Я ту красоту видела в середине 90х в России, там какое-то на коленке переведённое пособие было, “самиздат от программирования” – но тогда официально изданных книг по теме, кажется, в принципе было немного, и в том числе по этой причине оно так классно сработало.

      2. Программирование уже в основном “социализировано”, в нем есть иерархия и статусы, в нем стало сложнее самоучкам, не проходившим официальной мясорубки.

        1. Пока еще, к счастью, нет.

          Если речь идет о подростке, т.е. о человеке, которому пока что не уперлось этим на базовые потребности зарабатывать, то вообще никаких проблем. Сообщество в целом приветливо к новичкам, а статус в сообществе на раз зарабатывается работающим кодом. При наличии способностей за пару лет образуется и имя в сообществе, и адекватное знание своей цены.

          С работой за деньги в этом смысле хуже, потому что человека с улицы будут брать на позицию подмастерья. Что в хорошем коллективе тоже неплохо, но хороший коллектив встречается нечасто. Но если у человека уже есть имя в сообществе, то возьмут сразу на рядового мастера, а знание своей цены даст возможность занять удобную позицию среди коллег. И даже в так себе коллективе поди подставь его, когда он не только не хуже тебя разбирается в деле, но и знает об этом.

            1. Попытался мысленно сравнить со временем, когда я сам в это входил (как раз старший подростковый возраст). Пожалуй, сейчас лучше. Больше возможностей, проще увидеть свой первый результат, на порядок проще получить полезную обратную связь от более опытных. Проще сделать то, что можно показать сверстникам и получить положительный отзыв.

    2. В предыдущем посте по теме приведен ее собственный отзыв на это обсуждение, в комментариях он есть. Без него, мне кажется, картина не полная.
      Про программирование будет отдельно, с ним очень интересно вышло )

      1. Ага, спасибо, нашла. Ещё раз респект ей огромный, и тебе – большое спасибо, что показываешь это.

        Про программирование буду ждать, мне интересно 🙂

  5. Получается, архаичная игра, это ответ подростка на заведомо негодные условия? Вот прямо на подставляющее поведение взрослых?
    Ответ не сознательный, но физиологичный.

  6. Насколько я понимаю, среди зацеперов и прочих адреналиновых наркоманов мало девочек. Они после подставы чаще идут по другим путям компенсации (кортизольный, дофаминовый…) ?

    1. У девочек гораздо иначе с ощущением опасности. они ее или чувствуют сильно раньше, или не чувствуют вовсе. Поэтому их и в принципе мало, и выживают хуже. А еще есть такая мерзкая тема – женский цикл. Который в некоторые фазы делает тело менее послушным и быстрым. А эти виды спорта не прощают ошибок. Зацепинг так вообще не прощает. А среди диггеров девчонки есть, хотя результаты у них в среднем менее впечатляющие, чем у мальчиков.

      1. Те, кто чувствует опасность сильно раньше, уворачиваются от подставы?
        Те, кто не чувствуют вовсе, кончаются сразу после подставы или на первом круге адреналиновой зависимости?

  7. Огромная благодарность за эту статью всем причастным.

    К вариантам компенсаций могу добавить спортивный туризм. Особенно водный туризм: жестче техника безопасности и больше выплеск адреналина.
    Также хороши многие виды спорта, не проходящие официально как экстремальные и вполне подходящие подростку: от роликов и досок до парусов). Тут на вкус, цвет и кошелек.
    И что в туризме, что в спорте самое главное на мой взгляд – репутация оргов в части их дружбы с техникой безопасности и их контроль за соблюдением ТБ всеми участниками. На снаряжении и снабжении лучше не экономить.
    На качество адреналина следование ТБ и наличие удобной снаряги и аптечки не влияют, почему-то 😉

    1. Вот тут, боюсь, беда в том, что подросток еще не умеет оценить репутацию оргов именно по этим параметрам. И родители, как правило, тоже. Результаты закономерны. Из громких — трагедия на Сямозере.

      1. Усматриваю в вашей аргументации манипулятивный приём. Возможно ошибочно, не настаиваю.

        По сути если. На Сямозере был не спортивный туризм, а детский лагерь. И дети туда не за адреналином ехали. То что ситуацию повышенного риска на ровном месте создали люди, не способные обеспечить безопасность, и сделало результат закономерным, а не наличие в истории палаток, костра и озера. Аналогично история могла быть про пожар, аварию автобуса, массовое отравление или другой несчастный случай в сфере массового детского досуга. Примерами наша широкая страна богата, увы.

        Примеры недобросовестных оргов именно в спортивном туризме мне известны, интернету тоже, поиском по ключевым фразам подростки и их родители, думаю владеют. По моему опыту специальные знания для оценки репутации и ответственности оргов не обязательны, достаточно общежитейских. Да, у опытных спецов проконсультироваться тоже не лишним будет. Кстати, для этого достаточно интернета и немного речевых навыков. Самое главное, что требуется – это мотивация.
        Все известные мне примеры, когда люди не могли оценить качества оргов (с разной тяжести последствиями) имели одну общую черту: вопросом сохранения своего здоровья или хотя бы жизни они искренне не задавались в принципе изначально. Планка ли это качества жизни или уровень самооценки такой, судить не берусь.

        Да, это не самое безопасное занятие, но в нём управляемые риски. Во отличие от многих других источников адреналинового кайфа, упомянутых в статье и оставшимися за ее рамками.

        Наконец, мне известны не единичные примеры, когда люди чуждые концепции техники безопасности обучались ей благодаря попаданию на качественных оргов и в реально безопасной, хоть и адреналиновой обстановке.

        1. Аргумент про управляемые риски можно услышать практически от каждого диггера и от всех руферов. Зацеперов лично я не спрашивала, думаю, и они тоже скажут, что риски вполне управляемые. В чем разница между тем, что Вы здесь изложили и тем, что предлагается изложенным заменить, при такой постановке вопроса не видно и видно быть не может.

          1. Если по-честному, то разница состоит только в математическом ожидании продолжительности жизни, если заниматься тем и этим. Но теория вероятностей — предмет отнюдь не интуитивно ясный (до уровня “очень и очень не каждый студент мехмата осиливает”), и в школе не изучается. Поэтому посчитать оное матожидание ни подросток, ни его родители (ни, кстати, даже очень хороший инструктор) не способны. Иногда можно оценить на глазок, что тут вот сильно хуже, чем там вон, но, повторюсь, предмет сильно не интуитивный, и интуитивная оценка в нем, как правило, изрядно далека от истины.

            1. У подростка, хорошо стукнутого жизнью, еще жопная чуйка неправильно срабатывает. Он не будет делать стойку на те элементы поведения взрослых, которые “всёнормально” в его привычном окружении.

              1. ЦА этого текста как раз будет. Ибо до осознанного выбора занятия для своего адреналина дойдут те, кто (благодаря этому тексту, в частности) уже осознал, что нет, не нормально.

                А вот оценить эффективность принятых мер ТБ им пока нечем. Откуда, собственно, и упомянутые выше Княжной аргументы про управляемые риски от руферов. Убедительно возразить на которые, увы, может только квалифицированный альпинист с богатым экстремальным опытом. А я со своим небогатым и почти не экстремальным скалолазным уже не смогу. При том, что знаний, чтобы правильно сделать страховку на крыше, у меня хватит.

                1. Если я правильно помню, как свернуты мозги в подростковом возрасте, он не стойку делать будет, а эмулировать виздом интом. Насколько получится. И это вдобавок к отсутствию скилла оценивать риски.

            2. “Если по-честному, то разница состоит только в математическом ожидании продолжительности жизни, если заниматься тем и этим. ”
              Извините мой цинизм, но там, ИМХО, ещё одна разница есть: одобряемые формы получения адреналина, типа спортивного туризма (или упомянутых автором письма спортивных секций), как-то хронически позволяют организовать расклад, где между своими действиями и их последствиями можно поставить прокладку из живых людей. Или из таких же людей подпорку соорудить, чтобы оргу даже в случае косяков на голову не сильно падало. Так что в разных весёлых местах очень, очень долго удаётся сохранить благостный фасад, и наступление последствий, которое не получится замазать и развидеть, как было на Сямозере – это штучные случаи (известная мне тусня туристов-психологов, например, жива уже 17й год и хорошо себя чувствует).

              А диггеры, руферы, зацеперы и прочие, насколько я могу судить, о свои ошибки честно заканчиваются сами, потому и ожидаемая продолжительность жизни такова.

              ИМХО.

      2. “подросток еще не умеет оценить репутацию оргов именно по этим параметрам. И родители, как правило, тоже”
        Да, увы. А ещё бывает, что родители понимают, что орг не ок, но подросток влюблён в его харизму и риск занятия. И даже получив травму, он будет уверен, что это он некачественный, а орг прав.

Добавить комментарий