История игры. Часть 19. Письмо матери зацепера.

Текст, который вы сейчас начнете читать, может показаться вам чрезмерно объемным и слишком пафосным. Само по себе это будет признаком того, что позиция ваша, выражусь обтекаемо, далека от нейтральной.

Нет, текст нельзя назвать хорошо или профессионально написанным, это было бы неправдой. Его ценность в другом. Во-первых, он содержит образцово-показательный пример отношения к архаичной игры подростка (с закономерными и страшными для наблюдателя последствиями) взрослого, который впервые отдал себе отчет в увиденном и осознал реальное соотношение своих представлений о мире с актуальными обстоятельствами, в которых живет. Во-вторых, этот текст проверен на друзьях погибшего юноши, и он оказался для них действенным аргументов против продолжения участия в играх такого рода. И если даже в этом качестве (неудовлетворительном, возможно, с точки зрения людей, профессионально пишущих) текст оказался ценен и полезен для целевой аудитории, значит, в принципе вся ситуация, которой он посвящен, находится в слепом пятне и у самих участников современных архаичных игр, и у взрослых, пытающихся осознать ситуацию, так и не видя ее.

В конце этого текста вы найдете благодарности автора, Анны Державиной, мне. Мое участие сводится, в основном, к тому, что я объяснила ей, почему этот текст нет смысла адресовать взрослым. Желающих понимать эту ситуацию среди людей, не вовлеченных в игры такого рода, не так много. Из всех, кому она показала этот текст, нашлось меньше десятка взрослых, заинтересованных понять ситуацию, которой текст посвящен. Были резко негативные отзывы, были попытки “заболтать” тему, уйдя в конкретику вроде выяснения загадки, откуда же зацеперы берут ключи от межвагонных дверей и вагонных люков, были отзывы типа “все это можно сказать в две фразы”, были попытки переслать текст кому-нибудь другому, кто согласится прочесть и понять его содержание… в общем, весь набор психологических защит по Грановской, двадцать одна штука, как с куста.

Подростки, наоборот, текст читали, понимали и применяли. Изначально Анна пыталась адресоваться к педагогам, родителям и другим людям, которым это может быть важно хотя бы по долгу службы, вы найдете весь список в ее письме, и я убедила ее не тратить зря свое время и силы на тех, кто не заинтересован слушать и слышать что-либо на эту тему, а адресоваться сразу к подросткам, которые могут прочесть этот текст хотя бы от удивления тем фактом, что на них кто-то вообще обратил внимание.
Теперь я оставляю вас наедине с письмом Анны Державиной друзьям своего сына, а обсуждать его мы будем потом, когда я снова возьму слово.

ДЕТИ – ЖЕРТВЫ ПОРОКОВ ВЗРОСЛЫХ
Памяти моего сына Игоря Державина

Дорогие ребята, пост, адресованный вам, я уже размещала «В Контакте». Многие, в том числе ваши родители, скопировали его на свои страницы, за что всем большое спасибо. Значит, важно.
Я не психолог, не социальный педагог и не журналист; на написание этой статьи меня натолкнули обстоятельства жизни и гибели моего сына. После общения с его сверстниками я увидела, что проблема беззащитности несовершеннолетних перед взрослым миром является невероятно крупномасштабной. По крайней мере, в нашем государстве.
Итак, всё имеет свою цель и свой смысл.

Для кого эта статья:
Для подростков и молодежи всех возрастов и социальных положений.

Статья может быть также интересна взрослым, а именно:
– родителям;
– учителям;
– педагогам внешкольного образования;
– тренерам всех видов спорта;
– чиновникам любого уровня, работающим в сфере образования;
– работникам органов опеки и ювенальной юстиции, а также сотрудникам полиции, чья работа связана с несовершеннолетними.

Примечание:
Возможно, вы узнаете себя, свою семью, либо кого-то из своих знакомых (приготовьтесь, это может быть неприятно).

Прежде всего стоит определиться с термином «подстава», который будет постоянно упоминаться в моей статье. Я, если честно, не думала, что найду культурное объяснение этому слову: в обычном словаре слово «подстава» значится устаревшим и трактуется как «опора» или «большая подставка». Но моя статья вовсе не об опоре, а скорее о том, что способно выбить почву из-под ног. Я нашла несколько определений, и все они дополняют друг друга.

Подстава (Викисловарь) – (разг., жарг.) обман, мошенническая уловка.
Подстава как качество личности – склонность своими намеренными действиями, советами ставить кого-либо в неловкое, глупое положение или делать кого-либо ответственным за слова, поступки других.
Подстава – обман, предательство.

По-моему, всё предельно понятно. Я бы ещё от себя добавила: подстава – сделка с совестью, последствия которой почти наверняка (если только не случится чудо) усложнят или испортят жизнь другому, – как правило, более беззащитному, чем подставляющий.

Для чего эта статья:
1. Для того, чтобы подставу считать и называть подставой. Подстава, не идентифицированная и не квалифицирующаяся как дурной поступок, будет иметь значительно больше плохих последствий, чем подстава, названная таковой. Обозначение подставы может и должно подействовать как барьер, чтобы действие не пошло дальше;

2. Для того, чтобы взрослые, совершая сделку с совестью, осознавали, что разменной монетой неизменно станет качество жизни (а иногда и сама жизнь) ребенка. Причем обо всех последствиях своей душевной небрезгливости эти взрослые могут даже никогда не узнать;

3. Для того, чтобы те, кто не работает непосредственно с детьми и молодежью, но при этом:
– отвечает за разработку, изменения, принятие, внедрение и исполнение законов об образовании и досуге детей и молодежи;
– отвечает за финансирование образования и досуга детей и молодежи;
– отвечает за безопасность детей и молодежи в семьях и вне их задали себе вопрос: будет ли улучшаться в результате их работы качество жизни несовершеннолетних, и если да, то что именно будет улучшаться и в какие сроки? Потому что рано или поздно этот вопрос зададут те, кому приходится работать и/или бороться с последствиями работы чиновников и полиции.

Примечание:
Возможно, именно с вами всё обстоит благополучно, однако вы можете узнать в этих примерах кого-то из своих знакомых.

Часть 1
Зацеперами не рождаются

Руферами, кстати, тоже. И паркурщиками. И диггерами. Не все руферы – бывшие скалолазы или альпинисты, покинувшие свои спортшколы и секции. И вряд ли зацеперами становятся ребята с Детской Октябрьской железной дороги. Речь в моей статье пойдет об адреналиновой зависимости детей и подростков, которая реализуется неофициальным или незаконным способом. Точнее, и о ней тоже. Потому что при детальном рассмотрении на свет из тьмы начинают постепенно выходить причины именно такой реализации адреналиновой активности молодежи (Очень понятное с точки зрения физиологии и биохимии объяснение адреналиновой зависимости я прочла недавно в статье Ольги Михайловны Красниковой «Опоздания и невыполненные обещания». Прямо в начале, в первой части. Кому интересно, можете найти эту статью в Интернете, она доступна широкому кругу читателей.) И чем больший открывается обзор, тем меньше мне хочется обвинять в происходящем самих ребят.

После гибели сына мне довелось пообщаться с ненулевым количеством молодых людей от 16 до 20 лет; все они были или руферами, или зацеперами (а иногда и теми, и другими), или самостоятельно (т.е. без тренера и вне какой-либо секции) занимались экстремальными видами спорта, или состояли в близких отношениях с вышеупомянутыми. Доход семьи мог быть при этом какой угодно, социальный уровень – тоже. При общении с ребятами и их подругами выяснилась общая, незаметная на первый взгляд, неприятная черта: за редчайшим исключением, все они оказались жертвами подставивших их взрослых. Ни один не стал зацепером от избалованности вниманием (не путать с гиперопекой), уважением и любовью старшего поколения. (Я имею в виду не обязательно родителей: в возрасте от 14 до 18 лет влияние семьи на подростка резко уменьшается (и это нормально), а влияние сверстников и взрослых вне семьи возрастает – это тоже нормально; иначе, став взрослым, ребенок не сможет адекватно существовать отдельно от семьи родителей).

Сразу возникает вопрос: а есть ли такие подростки, которые обладают врожденной адреналиновой зависимостью? Вот никто их не подставлял, а они такие… потому что такие. Сами не знают, почему. Само включилось, ждем, пока само перегорит. Так же внезапно, как включилось.

Отвечаю: да, такие есть. Но их процент среди ребят-экстремалов невелик. Их адреналиновая зависимость может быть результатом тяжело или опасно протекавшей беременности мамы, сложной наследственности, либо каких-то индивидуальных физиологических особенностей (например, от природы свой собственный адреналин вырабатывается в избытке). Это нечасто, но бывает. Если это – именно ваш вариант (а почему бы и нет?), если условия вашей собственной жизни от начала до конца благоприятные, а на опасные приключения всё равно тянет, то можете смело пролистывать, не читая, всё до второй главы. Потому что там я расскажу, как любому адреналинозависимому подростку и юному взрослому сохранить не только жизнь и здоровье, но и честь и достоинство, не противопоставляя себя миру взрослых.

Ещё вопрос (спасибо, что мне его задали в ходе написания статьи, а не после её выхода): а ведь есть такие дети и подростки, которых подставляли и подставляют, причём помногу, а они не впадают в адреналиновую зависимость. Почему, если подстава должна действовать как спусковой крючок? Куда девается их адреналин?

Отвечаю исходя из того, что знаю: да, и такие есть. И хочется крикнуть: да потому что нет у них своего адреналина! Вы замечали, что во многих коллективах есть как минимум один такой человек или ребенок, которого уже сделали изгоем, и он терпит? Это – идеальные жертвы, которых бьют, а они не сопротивляются, потому что (внимание!) все биохимические реакции в их организме протекают медленно, а определенные вещества, влияющие на поведение, не вырабатываются в достаточном количестве. У них нет ресурса даже на сопротивление насилию – откуда же возьмется зашкаливающая адреналиновая зависимость, формирующая безудержную смелость и безрассудство? Порой, став взрослыми, такие люди спиваются. И это объяснимо: алкоголику адреналина требуется меньше, чем паркурщику или руферу. Но в этой статье речь пойдет не о безвольных жертвах. Я не вправе о них писать, поскольку сама близко и надолго с ними не соприкасалась и поэтому не считаю себя достаточно компетентной в этой области. Я соприкоснулась с миром активных адреналинозависимых ребят.

И вот что я увидела.
Мамы могут быть самыми разными, работать кем угодно, но они хотя бы есть и хотя бы как-то интересуются жизнью своих детей. (Редкая мама способна видеть ребенка три раза в год, и то со скандалом. Не верите? А я лично знаю такого «ребенка», только он уже вырос, закончил ВУЗ и работает в серьезной организации – благодаря бабушке и дедушке.) С папами всё обстоит значительно хуже, если они вообще есть в наличии (равнодушие к собственным детям у мужчин уголовно не наказуемо и не осуждается в обществе; за это не лишают родительских прав; скорее на женщину за то же самое могут натравить полицию или органы опеки). Неравнодушных пап можно по пальцам на одной руке пересчитать; искреннее спасибо тем, кто к этой категории все-таки относится. Остальные родственники не настолько значимы (если только это не младший ребенок, родив которого, родители или практически забывают про старшего, или делают из старшего ребенка Золушку).

На втором месте – по времени начала влияния, но не менее значима по сути, – находится школа. Если ребенку повезло с первым учителем, это великолепно, потому что это – редкость! Пожалуй, еще реже ребенку везет с учителями в средней школе (предвижу возмущение учащихся, выпускников и преподавателей школ и гимназий, входящих, скажем, в 20-ку лучших в России; если всё вышесказанное – не про вас, то поздравляю от души; но, увы, так везет подавляющему меньшинству, поэтому рассказываю дальше). Кстати, если ребенку откровенно плохо в школе или в классе, далеко не все родители решают эту проблему и вообще считают ее проблемой (ничего, мол, потерпит, само рассосется). Помимо общеобразовательной школы существует внешкольное образование – секции, кружки, школы, клубы и пр.

Замечательно! Слава богу, что существуют: если подросток «недобрал» авторитетов дома и в школе, то достойные педагоги внешкольного образования станут для него настоящим спасением и отдушиной… Опять же, если повезет. Потому что (внимание, это очень важно!) любому значимому взрослому, а любой преподаватель уже по статусу таковым является, недостаточно просто любить свой предмет или свое занятие и даже недостаточно, хотя и желательно, иметь харизму (т.е. некое обаяние, шарм). Загвоздка в том, что даже если это – хороший преподаватель, то чистая совесть – обязательное условие. В противном случае разочарование ученика в учителе неизбежно и очень болезненно. Понимаете, в чем сложность? Никаких подстав!!! И только так!!! Никаких сделок с совестью!!!

Я склоняю голову перед памятью Януша Корчака, который вошел в газовую камеру лагеря смерти Треблинка 6 августа 1942 года и погиб там вместе со своими воспитанниками, хотя фашисты предлагали ему остаться в живых: «Дети пойдут в газовую камеру, а Вы можете уйти, доктор!» Януш Корчак ответил: «Ошибаетесь. Не могу. Не все люди – мерзавцы!»

Дорогие ребята! Особенно обращаюсь к тем, кто уже стал зацепером, руфером, паркурщиком, диггером. (Даже курение, алкоголизм и наркомания в вашем возрасте относит вас к той же группе риска, только у зависимых от вещества выработка адреналина ниже вследствие собственной физиологии, а причины часто те же.) Если с вами это уже произошло или происходит, это почти наверняка означает, что ваше доверие предал кто-то из значимых для вас взрослых. И первый адреналиновый выплеск в кровь произошел не тогда, когда вы впервые сели на крышу вагона или без страховки забрались на небоскреб. А намного раньше: когда этот самый значимый взрослый поставил перед вами невыполнимую задачу, а когда вы все-таки умудрились ее выполнить, заявил что-нибудь вроде «А что это ты возгордился-то? Это было обычное дело, ничего особенного!..» Иными словами, «пустяки – дело житейское», только не по поводу провала ситуации, как это было у Карлсона, а по поводу (Внимание: подстава!!!) выполнения сверхзадачи не по возрасту и не по силам.

Взрослые могут возразить: раз выполнил – значит, было по силам. Я отвечу им на подобный выпад: а вы после выполнения проверяли состояние психики и здоровья ребенка? И не один день, а в динамике, т.е. в течение хотя бы полугода? А еще: как часто вы искренне хвалите ваших детей или учеников? Как часто замечаете старание и труд, которые всегда достойны похвалы? Не выполнить задачу, заданную авторитетным взрослым, для ребенка равносильно концу света. Стараться он будет изо всех сил. Потому что только так в созданных условиях можно почувствовать себя действительно значимым и достойным уважения! Хотя бы со стороны равных, т.е. сверстников: я сделал это! Я могу еще круче!!! Житейская «бомба замедленного действия» состоит в том, что речь идет о ребенке, решающем взрослые проблемы.

И если эта бомба сдетонировала, то получить в следующий раз желаемую порцию адреналина, а заодно и самоуважения, можно будет только «поднятием планки» = усложнением задачи. Т.е. ребенок или подросток должен будет вечно доказывать свое право на любовь и уважение, причем с шансами там, где реакция окружения или общества будет максимальной. Потому что значимому взрослому наплевать, он это уже продемонстрировал, а уважения все-таки хочется. Я дальше на реальных примерах раскрою, как это выглядит в жизни.

«Кто считает, что он сам – без греха, пусть первым бросит в меня камень», – сказал Иисус Христос, и поднятые руки с камнями медленно опустились. (Напомню: в той библейской истории Христос встретил толпу мужчин, которые вели на казнь молодую женщину, изменившую своему мужу; мужчины называли ее грешницей и блудницей и собирались по законам того времени и той страны забросать камнями. Вот тогда-то и прозвучала фраза, которую люди помнят до сих пор.) Это я к тому, что я – взрослый человек. И я неидеальна. И не всегда я была права, безупречна и корректна по отношению к своим детям. Но! Я точно знаю, поскольку прошла через это: дети прощают нам наши ошибки, совершенные по нашей недальновидности, особенно когда взрослый способен признать это и извиниться перед ребенком. Но простить сделку с совестью сможет, пожалуй, только тот ребенок, кто не заметит ее – т.е. не будет считать таковой! И с высокой долей вероятности она будет уже не первой и не последней.

Уважаемые взрослые! Вам ведь никто не предлагает такого страшного выбора, какой был поставлен перед Янушем Корчаком, не так ли? Вопрос жизни и смерти давно не стоит – войны-то нет. Зато снова и снова встает вопрос чести и достоинства. И всякий раз дети внимательно смотрят, как вы на него ответите. Почему для многих из вас сделки с совестью становятся нормой? Вы отдаете себе отчет в том, что последствия не просто будут, а будут обязательно, даже если расхлебывать их придется не вам? Вы в состоянии хотя бы попросить прощения у тех, кого вы подставили (желательно вовремя)?

Примечание:
Если вы все еще не понимаете, о чем это я, попробую рассказать, как подставы, или сделки с совестью, выглядят в жизни. На конкретных примерах. Все имена и фамилии, если таковые упоминаются в тексте, мной изменены, а номера отделений полиции я не называю, чтобы не обижать… других взрослых и другие полицейские отделы, у которых происходило или происходит то же самое, а про них почему-то никто не рассказывает.
Если даже после этого вы изумлено разведете руками: «Ну, что вы, этого вообще не может быть, что-то автор сочиняет!..», то проверьте свой паспорт – российский ли он.

Итак, прошу поднять занавес.

Подставляющие родители

История номер один.
Советский Союз. Родителям обоим было до 30. Дочка в семье уже была, а жилплощадь маловата; решено было рискнуть родить второго ребенка, благо он уже замаячил, – вдруг будет мальчик. И – ура, получилось! Квартиру нужного метража и количества комнат семья получила. Только вот мальчик оказался слишком шустрый, непослушный и упрямый. Вот прямо с рождения. Мама вообще-то никогда не любила мальчиков, а свой ее просто раздражал. Потому что был неуправляемый настолько, что его стыдно было брать куда-то с собой. Интеллект сына мама развивала, как могла, даже отдала его в хорошую школу. Откуда он, впрочем, потом ушел. Но вложения в ребенка и любовь к нему, как выяснилось, – не одно и то же. Годы шли, раздражение само никуда не делось, а признавать, что именно она ни на шаг не продвинулась к улучшению отношений с сыном, маме было (не поверите, но это ее собственные слова!) лень. Зачем, если у нее такая прекрасная дочка, которую она обожает? Это сын ужасен, он с самого начала не задался!

Мальчик вырос. Закончил институт, устроился на работу, оказался очень неординарным и умным. Все равно раздражал. Не раздражал только (внимание!), когда вез ее на своей собственной машине (очень желательно, чтобы знакомые тоже видели); еще – когда привозил продукты, когда как-то помогал физически, пусть даже неохотно. Маминой радости хватало от силы минут на десять. Дальше – опять раздражение. Когда мальчик женился, и у них с женой появились свои дети, нельзя сказать, что ситуация сильно изменилась, поскольку уже стареющая мама стала болеть и требовать много внимания и ухода за собой. Теперь маму раздражает всё семейство сына. Но! При всем этом дочка – это свет в окошке. Она прекрасна, потому что дочка! А сын… Ну, вы меня поняли.

Кто-то скажет: но она ж его не била. Да. Не била. Зато загнобила так (при этом любя старшую дочь почти как небожителя), что этот уже выросший умный мальчик стал законченным манипулятором. И кстати, вовсе не считает, что в детстве у него была плохая семья – альтернативы-то не было.

История номер два.
До сих пор не укладывается у меня в голове. Потому что слишком невероятно. Если бы это не были знакомые мне люди, и я не знала бы точно, что это – правда.
Случился обычный брак «по залету». В такие семьи иногда тоже приходит любовь, но здесь, похоже, было что-то другое. Родился ребенок. Ненужный и нелюбимый. Спустя некоторое время мама снова забеременела и, быстро поняв, что ни ей, ни мужу второй ребенок не нужен (по сути, как и первый, но того уже обратно не родишь), пошла на аборт. То ли срок был очень ранний, то ли врачи недоглядели, но удалили один плод. А там была двойня. Мама была полной, почти тучной женщиной, месячные приходили, когда сами хотели. Когда она вдруг сообразила, что выскоблили не всех (!), срок был уже около 6 месяцев. Скандалы в этой семье и раньше не были редкостью, а тут и вовсе стали прекращаться только поздней ночью.

Родилась девочка. Отец и брат относились к ней презрительно-снисходительно, иногда били, мама же испытывала синтез материнской любви (!) и желания законтролировать везде и всюду. А чтобы это лучше получалось (приготовьтесь, сейчас будет одна из самых жутких уголовно ненаказуемых родительских подстав), девочке с самого раннего возраста внушили, что у нее был близнец, которого она забила еще в утробе мамы. Поэтому она родилась живая, а он – нет. Об аборте не было сказано ни слова 30 лет. Вернее, уже потом мама, лежа на смертном одре (онкология), призналась дочери, как обстояла смерть ее близнеца на самом деле; только девочке было уже за тридцать, и жизнь ее была исковеркана немилосердно: еще бы, жить больше 30 лет с чувством, что ты и только ты – убийца своего брата или сестры, и ни на секунду в этом не усомниться!

Из девочки получилась первоклассная Золушка, вот только с принцами все обстояло плачевно: те мужчины, которых она интересовала, пользовались ею и потом исчезали, – даже те, за кого ей удалось выскочить замуж (браков получилось несколько). Когда она, поняв, что еще немного – и с мыслями о собственном ребенке можно будет попрощаться, срочно забеременела, родной отец ее выгнал. Из роддома с ребенком ее забирала подруга; первые 2 года после родов она жила у бывшей свекрови, пустившей ее из жалости, экономя из последних сил деньги, накопленные за последний год работы, кто-то ей помогал иногда – очень нечасто. Однажды девочка, отчаявшись, подумала: а почему я вечно кому-нибудь должна? Почему столько лет вынуждена выпрашивать не только любовь, но и элементарное уважение? Наверняка где-то живет тот, кто будет любить и меня, и моего ребенка просто за то, что мы есть на свете!..

Единственное, что она могла позволить себе в своем положении – зарегистрироваться на разных сайтах знакомств в Интернете и начать активную переписку с разными людьми. Были иногда и встречи, но если с первого раза становилось ясно, что перед ней – «не то», вежливо прощалась и никого не тяготила собой. И тут случилось чудо, которого никто не ждал (родной отец вовсе не пускал ее на порог, пока не понял, что серьезно болен и что за ним никто не убирает, а брат заявил, что ему такие родственники не нужны, и перестал с ней общаться): Золушка познакомилась… не с принцем, конечно, но с мужчиной, которому она очень понравилась. Вместе с дочкой. (И его родителям тоже.) И он их забрал к себе. Так и живут – хорошо ли, не очень ли, но – вместе. И вместе любят малышку. А отец, который когда-то выгнал беременную дочь из дома, немного погодя умер.

Повезло? Еще как! А могло и не повезти. 35 лет не везло – спасибо родителям. Такое везение – исключение из правил. Кстати, психику наша героиня не выровняла до сих пор и даже не надеется, что это вообще получится.

История номер три.
Родители жили как соседи по коммунальной квартире, поскольку отец в открытую изменял матери и постоянно унижал ее дома, а матери с двумя детьми некуда было уйти (уехать к родным в глубинку означало потерять работу, с таким трудом обретенную). Старшую девочку плохо приняли в новой школе (старшие классы), ей было там неуютно. Родители делали вид, что не замечают этого. Понравился мальчик из параллельного класса, и однажды девочка осталась у него на ночь: предложил выпить, что и было тут же сделано (домой идти и выслушивать очередной скандал не хотелось, к тому же – здесь намек на отношения, вдруг получится что-то хорошее?), потом была близость.

Однако утром домой идти все же пришлось, где родители, которым до этого не было дела до дочери, учинили ей допрос с пристрастием, а выяснив все, написали заявление в полицию. Молодой человек тоже времени даром не терял – на следующий день подробности их встречи знала вся школа… Была экспертиза; были разговоры со следователем и с родителями мальчика; был психолог, который во время очной ставки так накричал (именно накричал, прилюдно!) на девочку, что она разрыдалась и сказала, что это она сама во всем виновата; был суд с примирением сторон, после которого родители мальчика заплатили денег родителям девочки…

Самое мерзкое во всей этой истории, на мой взгляд, – это не только поведение полицейского психолога, хотя и оно отвратительно. Самое мерзкое – поведение родителей. Девочку оставили учиться в той же школе, где ее до самого окончания дразнили и унижали. Воля ее была сломлена окончательно. На вопрос, почему не перевели в другую школу, где их дочь никто не знал, и где точно не было бы всех этих сплетен, родители дружно ответили:
– А зачем? Ничего, потерпит, потом все забудут.

Итог: не забыли. Помнят. Даже сейчас, когда и мальчик, и девочка уже окончили школу, могут напомнить, встретив девочку на улице. Забыли, похоже, только родители: у них всегда свои очень важные дела.

История номер четыре.
Родной отец умер. Мама вышла замуж второй раз, и в семье появился отчим. Вроде все неплохо, семья теперь полная, и мама отчима любит, но…
« – Палочки должны быть попиндикулярны!..»
Напомню, откуда это: «Два капитана» Вениамина Каверина. Гаер Кулий, отчим Саши и Сани Григорьевых. Ни психологов, ни соцпедагогов, ни органов опеки не было и в помине, – а вот она, подстава! Перечитайте в книге, как пришедший в семью отчим относился к детям своей жены. Если это не подстава, то что же это? И таких ситуаций не много, а слишком много, чтобы рассказывать каждую.

Здесь хочу прервать повествование о подставляющих родителях. К сожалению, поток этих историй неиссякаем, его можно только прекратить: во все времена существовали родители, которые ведут себя мерзко по отношению к тем, кого должны оберегать и защищать, – просто потому что есть родители и есть их дети.

О каком доверии к миру взрослых со стороны детей и подростков тут можно говорить, если собственные родители демонстрируют свое пренебрежение ребенком и его интересами? Я призываю только называть мерзость мерзостью, а подставу – подставой. Тогда не будет подмены ценностей.

* * *

Бывает, что с родителями ребенку или подростку более или менее повезло. По крайней мере, его уважают и любят дома, что уже хорошо. Но, как я убедилась на своем горьком опыте, даже любовь и принятие подростка дома не гарантирует, что он не столкнется с подставляющими взрослыми вне семьи. Чувство собственного достоинства – хорошая прививка от дурной компании любого возраста, только взрастить это чувство очень трудно, особенно когда не знаешь, как. А с подставами взрослых мы все (сами, либо наши знакомые) сталкиваемся хотя бы раз в жизни.
Добро пожаловать в школы и секции.

Примечание.
Я искренне надеюсь, что в предстоящей главе вы не узнаете ни себя, ни своих знакомых, ни – тем более – знакомых учителей, тренеров, наставников. Надеюсь. Потому что моим детям повезло меньше.

Подставляющие учителя и преподаватели

В пору моей юности я услышала: «Не отождествляй математику с математиком, музыку – с музыкантом, а каратэ – с каратистом. Иначе можешь расхотеть заниматься.» Именно это и случается – чаще, чем хотелось бы. Потому что невозможно отделить личность преподавателя или учителя от предмета, который он преподает.

История номер один.
Начальная школа с английским уклоном, 3 А класс.
Ряды ребят стремительно редеют: из-за наплевательства на детей классной руководительницы (уход из класса во время урока, в т.ч. во время контрольных, по своим делам – за полчаса до конца урока или больше; уход из школы до того, как спустятся вниз – сами, разумеется, без сопровождения, начиная с первого класса, – оденутся и выйдут дети из ее класса; список длинный, можно при необходимости продолжить) и нервной обстановки на уроках английского языка 5-6 человек из класса уже ушли в другие школы, но такая возможность есть не у всех. Две мамы решаются подойти к завучу начальной школы и попросить о переводе их дочек в параллельный класс, а заодно – к другому учителю английского. Завуч не слишком рада слышать это, но, взглянув в списки обоих классов, девочек все же переводит.

Через пару дней этих мам подозвала к себе их новая классная руководительница:
– Я прошу прощения, но не могли бы вы передать вашему бывшему классу, чтобы больше ко мне никто оттуда не просился?
– Наши девочки что-то натворили, плохо себя ведут?
– Нет-нет, у вас замечательные дети. Плохих детей вообще не бывает, их такими делают взрослые. Дело в том, что вчера был педсовет, на котором меня довели до нервного срыва за то, что принимаю перебежчиков из параллельного класса! При этом ваша прежняя учительница сидела с равнодушным видом, прекрасно зная, что ей ничего не будет за такое отношение к ученикам – с нее все как с гуся вода, вся школа об этом знает… У вас действительно хорошие дети. Я сочувствую тем, кто остался в том классе. Но у меня пожилая мама, и мне уже 40 лет. Я хочу дожить до старости без инфаркта.

Эпилог.
Полтора года спустя на выпускном начальной школы классная руководительница уже 4 А класса вошла в класс с бокалом шампанского и предложила ребятам попробовать (это не шутка; хорошо, что дети сами отказались, но рассказали родителям). У меня всё.
Не подстава со стороны взрослого? Нет? Тогда продолжаю.

История номер два.
Школа, идет урок. Ведет его классная руководительница Мария Дмитриевна, которая приняла этот класс после начальной школы полтора года назад. Тогда она каждого из ребят спросила, кто что любит, кто кем хочет быть, какой предмет самый любимый, у кого какие увлечения-кружки-секции и прочее. Сказала, что будет стараться у каждого хоть раз побывать дома, потому что ей важно, чем живет семья каждого из ребят ее класса. Добавила, что будет создавать доверительную обстановку в классе.

Во время урока открывается дверь, в нее просовывается мальчишка из класса на год старше:
– Извините, Катю Лебедеву к завучу вызывают.

По классу прокатывается смешок: все знают, что завуч тут ни при чем, зато мальчик неравнодушен к Кате Лебедевой, местной красавице. Катя встает, благо сидит за ближайшей к двери партой и идет к выходу, но Мария Дмитриевна останавливает ее, уже стоящую в дверях:

– Стой! После урока сходишь, если тебя в самом деле завуч вызывал. А вот записку от этого мальчика отдай мне.
Катя недоуменно и несколько растерянно протягивает записку учительнице.
– Садись.

И пока Катя садится на место, Мария Дмитриевна тут же разворачивает записку и читает (спасибо, что не вслух). Весь класс на секунду замолкает, дальше по рядам прокатывается шепот, и тут одна девочка (звали ее не Рита, но пусть будет Рита) вскакивает:

– Мария Дмитриевна, как Вам не стыдно читать чужую записку? Она не Вам адресована, могли бы после урока отдать – Катя сама бы и прочла! Или, в крайнем случае, порвать и выбросить. Вы – непорядочный человек, если так себя ведете!..

Возмущению Марии Дмитриевны – заслуженного учителя, классной руководительницы, постоянно совершенствующегося педагога-экспериментатора, – не было предела. Она так старалась создать доверительные отношения в классе!.. Эти самые отношения с классом у нее в итоге не сложились (никто не скандалил, но смотрели на нее ребята всегда настороженно), и на следующий год она сняла с себя классное руководство, а потом перевелась в другую школу, что было вполне логично.

Разумеется, Рита не отличалась тактичностью и умением соблюдать субординацию. (Кстати, училась она хорошо, занималась в изо-студии и в музыкальной школе и много с кем дружила не только в классе. Это я к тому, что таким способом мстить учителю за двойку или замечание ей было просто не нужно, а наверняка кто-то именно так и подумал.) Она вслух назвала непорядочным человека (взрослого, кстати!), который очень хорошо позиционировал себя и (напомню) собирался создать доверительную обстановку в классе. Ни о каком доверии после такого и речи быть не могло.
Если это была не подстава, то что же это? А не пошла дальше только потому, что ей вовремя поставили жесткую стенку, невзирая на последствия.

Эпилог.

На родительском собрании в том же году Мария Дмитриевна сказала Ритиной маме, что «Рита вешается на мальчиков, последили бы Вы за ней». Но мама поделила эту речь на десять, понимая, кто ее произнес, а самой Рите рассказала об этом позже – лет через 15. На всякий случай.

История номер три.
Миша занимался уже несколько лет в спортивной секции у горячо любимого тренера-женщины. Так вышло, что других мальчиков его года рождения в секции было мало, да и тех постепенно повыдавил оттуда своим поведением Вася – драчун, который был на 2 года старше и на голову выше Миши, но заниматься все-таки ходил: та группа была общая. Когда не осталось ни одного мальчишки, кроме Миши, Вася принялся задирать и его. В спортзале тренер как-то одергивала Васю, но стоять все время тренировки возле него она не могла – еще занимались девочки, потом приходили старшие… Ехать домой Мише и Васе приходилось вместе, поскольку – в одну сторону. Однажды Миша дома сказал родителям, что Вася цепляется к нему, пытается драться, даже стоя на остановке. Родители не поняли всей серьезности ситуации и посоветовали просто дать сдачи. После следующей тренировки Миша вернулся, прижимая салфетку к кровоточащему носу, и спросил:

– Ну? Что я вам говорил? Вы все еще думаете, что дать сдачи было правильно?

Мама позвонила тренеру, которая возмутилась поведением Васи и пообещала воздействовать на него. Для Васи же это был настолько не первый случай мордобоя, что его мама научилась мастерски оправдывать его действия в любой ситуации. Спустя буквально день или два тренер обиженно (!) сказала Мишиной маме:

– А что я могу сделать? Если я его сейчас выгоню, он же в колонию попадет!..

Мишина мама твердо сказала, что в эту группу ее сын ходить точно больше не будет, раз там остается Вася (сам вид спорта Миша еще любил!), и Миша стал ходить в ту же секцию, но в другие дни и к другому тренеру. Всем казалось, что выход найден… Прошло год-полтора; за это время стало ясно, что тренер, может, и хороший, но для Миши это – не то. Пресловутый человеческий фактор дал себя знать: личность тренера оказалась не того масштаба. А та тренер, чья личность того масштаба, извините, уже подставила, заступившись в критический момент за агрессора, а не за жертву.

Миша вернулся в свою группу, когда Вася сам оттуда ушел. Прозанимался не больше полугода и ушел без сожаления. Больше он этим видом спорта не занимался никогда. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку: базовое доверие было все равно безнадежно подорвано.

Эпилог.

Впоследствии Миша стал зацепером и погиб, попав под напряжение. На его поминках на 40-й день присутствовала его тренер, – то ли ей позвонили и рассказали общие знакомые, то ли увидела сообщение в сети. На вопрос Мишиной мамы, знают ли о случившемся ребята, с которыми Миша занимался, тренер ответила:

– Мы все в шоке.

Когда все собрались у Мишиной могилы, она вышла и сказала:

– Ребята, я не понимаю, зачем вы все это делаете? Зачем себя гробите? Приходите в секции и спортшколы, занимайтесь, а вы что творите?..
Вроде всё правильно взрослый человек сказал, не придерешься. Парень сам ведь полез, никто не заставлял… Вот только вечером того же дня между Мишиной мамой в соцсети произошел следующий диалог с девушкой-ровесницей Миши, которая занималась в той группе и Мишу знала хорошо.

«Здравствуйте. Только сейчас мне сообщили. Соболезную вашей утрате. Слов нет. Не подскажете, как точно дойти до могилы? »
«Здравствуй! Спасибо большое за сочувствие и поддержку. < . . . > »
«Спасибо.»
«Тебе спасибо. Тренер вчера была.»
«Мне никто ничего не сказал.
Я бы тоже пришла.
Она только в 22 сказала.»
«… Она сказала, что все в шоке.»
«Все. Да не те, кто был знаком…»
«Вот теперь в шоке я. < . . . >»
«Говорит, не могла решиться.»

Мишина приятельница приехала к нему на могилу утром следующего дня.
Если это все – не подстава со стороны значимого взрослого, то что это?

Подставляющие чиновники и законотворцы
“Тот, кто экономит на школах, будет строить тюрьмы” (Отто фон Бисмарк)

Здесь я хочу рассказать не об ОГЭ или ЕГЭ, поскольку эта тема – отдельная, и я не считаю себя в ней экспертом. Написано по этому поводу много, сказано еще больше. Моя же задача – показать сделки с совестью на конкретных примерах.

История номер один.

Специальное предприятие «Новое поколение» не было идеальным и не могло таковым быть: здесь адаптировались (учились, получали работу и зарабатывали, общались, некоторые практически жили) подростки с асоциальным поведением, в том числе имеющие судимость. Таким подросткам подошел бы Макаренко в качестве педагога, а лучше – не один; но почему-то, когда организацию закрыли (кстати, из-за чего закрыли? Точно из-за ненадлежащей работы? Не из-за удобных ли мест расположения Центров?), в качестве альтернативы предприятию подростков оптом отправили в школу, которая хоть и специализировалась всегда на очно-заочной форме обучения, но никогда не работала с таким контингентом учеников.

Комитет по молодежной политике обещал помочь. В чем выразилась эта помощь, стало ясно, когда завуча вечерне-заочного отделения вызвали на заседание КДН (комиссии по делам несовершеннолетних) и просто отчитали: дескать, плохо работаете!

Она попыталась напомнить об обещанной помощи и о том, что их обычная общеобразовательная школа как таковая даже не является спецшколой, куда отправляют детей с отклонением в поведении. Здесь же старших школьников с уголовным прошлым или настоящим (здесь имеются в виду подростки, осужденные условно, т.е. не находящиеся в колонии) оказалось слишком много, чтобы это никак не отразилось на работе школы… Молчанье было ей ответом.

Что, и это – не подстава – уже взрослых взрослыми?

История номер два.

Наберите в поисковой строке Интернета «Дело «Нового величия». Даже пересказывать не буду – всё написано там, а практически в первой строке – причина (т.е. подстава):

«Новое величие» — организация, созданная в Москве в декабре 2017 года, в результате провокации спецслужб (по мнению правозащитников и журналистов), члены которой обвиняются следствием в организации экстремистского сообщества и планировании захватить власть в России путём государственного переворота.

Я не скажу, что молодые люди, входившие в эту организацию, – эдакие ангелы среди людей. Но так и хочется сказать: уберите кошелек – не соблазняйте вора! Провокаторы были явно старше тех, кого они подставили, и прекрасно понимали, что на скамье подсудимых окажутся не они.

-будет продолжено-

История игры. Часть 19. Письмо матери зацепера.: 42 комментария

  1. Это часть текста? “В конце этого текста вы найдете” Заканчивается странно: “Провокаторы были явно старше тех, кого они подставили, и прекрасно понимали, что на скамье подсудимых окажутся не они.”

  2. Я правильно понимаю идею, что для возникновения адреналиновой зависимости (или того, что ее заменит у тех, у кого адреналина недостаточно) достаточно подставить подростка один раз, если сильно? (И если никто его в этот момент не поддержит, но в этом возрасте, скорее всего, да, не поддержит.)
    И связанный вопрос: а сколько раз, если не прям вот сильно, а с, как бы это, типичной силой?

    1. Да, правильно. Эндокринный фон “устаканивается” у взрослого (после 21-24 лет) от полугода до года, у подростка может хватить и трех месяцев. То есть, три раза подряд в течение одной учебной четверти может хватить. А пары лет хватит с гарантией.

        1. Кроме кортизола есть еще два варианта: дофамин (промискуитет, услужливость, попытки договориться со всеми и всех со всеми помирить) и тестостерон (так, всем молчать, дальше и впредь я тут главный/главная, и мой возраст вас не волнует, Гайдар в шестнадцать полком командовал, а вас тут четверо)

            1. А это сератонин. И в комплекте с ним дают недоверчивость, пессимизм и постоянную легкую апатию. Но это мы уже углубляемся в тему другого цикла. Я его даже не анонсировала пока.

              1. Интересно, а у нас не ушибленные взрослыми дети вообще есть? И где бы на таких посмотреть? Вы сейчас, кажется, обычный десятый класс полностью описали. 🙁

              2. Ага, спасибо. Хорошо, если этот цикл будет.

                Правильно ли я понимаю, что после описанной ситуации все эти чудесные вещества служат не химподдержкой мотивации, а способом затыкать дыру? (И это будет примерно тот способ, который в “сначала мы не подумали”?)
                И восприниматься эти вещества будут не как источник удовольствия, а как вечный дефицит?

                  1. Прошу прощения за несвоевременный вопрос.
                    Но верно ли я предполагаю, что метод “дать эндогенной химзависимости безопасный корм” работает примерно со всеми версиями такой зависимости, и не надо пытаться от этого кормления ждать результатов, кроме постановки головы на место?

                    1. Да и это последнее-то не всегда. Раскачка и неизбежное увеличение дозы при любой зависимости, хоть экзогенной, хоть эндогенной, дело неизбежное.

              3. Комплект состояний тот самый…

                Еще бы к этому научиться спокойно относиться к той фигне, которая все-таки будет, потому что возможности ее предотвратить нет, а избежать — если есть, то очень дорого стоит…

              4. И серотониновый вариант потом опознается психиатром как многолетняя депрессия, с которой персонаж тем не менее как-то функционирует?

                  1. А вариант с биполярным расстройством может быть? С комментариями психиатра, что удивительно, но человек функционирует с этим даже при отказе от лекарств? И в состоянии анализировать своё состояние, хотя по идее не должен бы (опять же, со слов врача)

        2. Это я описала нормальные, то есть, более или менее здравые варианты.
          А нездравый вариант называется “пограничное расстройство личности”. И его так можно очень легко получить.

  3. Будет ли в следующих частях рассказано о том, как она пришла к этим заключениям? Путь обычного человека (без профильного образования и опыта психотерапии) к мыслям, которые находятся в слепом пятне общественного сознания и личных психзащит – это очень круто и интересно.

    1. Она свой опыт и рассказывает. Как она это все обнаружила из разговоров с друзьями и одноклассниками сына, как она это все осмысляла, пытаясь общаться с окружающими этих детей взрослыми, как выглядят исключения, которые не уходят в этот криминальный спорт.
      Опыт жутко болезненный. Она потрясающая женщина.

      1. Еще до ее встречи с болезненным опытом должны были сойтись несколько условий:
        1) Она должна была вызвать доверие у подростков, по умолчанию утративших доверие ко всем взрослым
        2) Подростки должны были помнить событие подставы и связывать его со своими увлечениями,
        либо женщина должна была уметь ювелирно задавать вопросы и связывать ответы
        3) Подставляющим взрослым для своего сына должна была быть не она. Кстати, кто? Учителя?

        1. 1) доверие у подростка, подставленного и кинутого уже неоднократно, вызвать довольно просто. Достаточно не врать ни ему, ни себе.
          2) ювелирно не надо. Надо честно. И не пытаясь развидеть ответ.
          3) а вот это ее частная ситуация.

        2. Я передала вопрос и пересылаю ответ.
          Здравствуйте, Ольга. Спасибо большое за всё. Внимательно читаю и перечитываю, дабы осмыслить, комментарии к моему тексту. Такое ощущение, что все пишущие их – или психологи, или соцпедагоги, или очень подкованные (и тактичные!) люди; у Вас очень мыслящее окружение. И Вы сами можете в комментариях честно сказать, что я пришла к выводу о собственных подставах своего сына. Потому что никто иначе не поймёт, за счёт чего произошло осознание ситуации нашей и аналогичных ей. Да, разрешаю, потому что необходимо. Иначе будут думать, что я обвиняю исключительно не себя. Это первое. Второе: о доверии подростков мне. Сложно назвать это именно доверием. Скорее это была безысходность: я общалась с теми, кто пересиживал у нас мордобой или пьянство в родном доме, кто на какой-то момент оказался брошенным своими родителями (я рассказывала про Костю), и прочее. И все эти ребята до разговора со мной, либо до выхода моей статьи не считали подставой дурное поведение взрослых в отношении их.
          Это – отзыв мальчика, с которым дружил Игорь, и который не поленился написать.

          Здравствуйте,простите,что так поздно,но я должен поблагодарить Вас за статью.Только-только руки до нее дошли.Она внесла в мою голову мысли о пересмотрении некоторых своих качеств.Эта статья многих может заставить задуматься о том,какой он на самом деле человек,увидеть свою истинную сущность,замотивировать двигаться вперед и по новой анализировать ситуации,происходящие в контакте с людьми ежедневно.Надеюсь,эту статью прочитают многие и она оставит свой след в их жизни.Еще раз благодарю за эту статью,всего Вам доброго😊

  4. Мать, которая не свалилась после смерти сына-подростка в “я плохая” или “он некачественный” и нашла в себе силы проанализировать ситуацию… Неординарная личность. И печальное подтверждение того, что даже самые хорошие родители не смогут уберечь от окружающей жизни. А это ведь известная ловушка, что “хватит материнской любви”, а если “не хватило”, то “и не любила”.

  5. И по ассоциации с термином “архаичная игра”… Вот этот вот ход “справился — и не гордись”, он же в, например, русской крестьянской семье, надо полагать, практиковался даже не с подросткового возраста, а лет с трех-пяти. (Подозреваю, что не только в крестьянской, и не только русской, но про русский крестьянский быт до меня отголоски из первоисточника долетали.)

    Это давало сходные результаты (т.е. каждый первый был этим безнадежно ушиблен), с какими-то иными, вероятно, проявлениями, или в существенно более раннем возрасте эффект был иным?

    1. Насчет крестьянских русских семей – укладов было все-таки два. Один великолепно описан у Горького в “Детстве” и далее по всей трилогии, другой мелькает между строк и маячит за страницами Писахова и Шергунова. Первый предполагал именно тот финал, который Горький и описывает в своей трилогии (“повара мои добрые, пекари мои, пирожка бы мне… эх, выы-и…” – и разваленная в хлам семья, казавшаяся нерушимо крепкой). Второй – с “допокоиванием” стариков и нежным и чутким отношением к детям – и финалы формировал совсем не такие. Да, гордиться открыто не было принято ни в одном укладе, но второй давал возможность получить принятие – “почет и уважение” в довольно странной, казалось бы, для сельской общины форме: в признании права на личные границы и мнение.
      И, ты будешь смеяться, но естественный отбор в действии для этого социального слоя так и выглядел даже еще в 70-е годы 20 века.

Добавить комментарий