История игры. Часть 14.

Теперь давайте говорить об архаичных формах игры.

Начну с того, что они нам знакомы и до сих пор, только теперь под другими названиями, поскольку отношение закона к этому поведению теперь совсем не такое, как еще хотя бы двести лет назад. Значимая часть того, что вообще-то относится к архаичным формам игры, по современным законам попадает в криминальное поведение, даже не в противоправное.

Архаичная игра, как позже выяснили антропологи, делится на несколько этапов.

Первый – исследование мира. Непосредственное: руками и ртом.
Узнать в этом этапе игру еще невозможно, это просто изучение свойств вещей. В него у современных детей входит постижение сакральной тайны коробки с крышкой, в которую можно что-то положить и вынуть оттуда, и секрета отодвигающегося ящика, внутри которого что-то лежит. По этой же категории проходят всевозможные сортеры, штуровалки и остальные развивающие игрушки. В последующих возрастах задачи вещей становятся все более сложными, появляются головоломки и, наконец, формируется сложная инструментальная деятельность (простейшая действие с предметом посредством другого предмета подключается сразу, а возможность получать результат приемлемого качества все-таки попозже).

Второй – подражание обыденной деятельности взрослых.
Современным детям оно предлагается в виде самых простых сюжетно-бытовых игр: в «магазин», в «автобус», в «зоопарк» и так далее. Но это в мирные времена и в благополучных условиях. С тем же успехом в архаичной игре этого периода может появиться любой сюжет, увиденный и воспринятый ребенком. «В пьяного соседа», например.

Во времена оны наша преподаватель по психологии раннего возраста рассказывала нам, еще студентам, про праздник, который устраивал детский сад одного из городов-сателлитов Санкт-Петербурга. Ей на этом празднике довелось присутствовать то ли в числе проверяющей учреждение комиссии, то ли как методисту. Пока мальчики за столом бодро чокались компотом, комиссия еще смеялась. Но когда после трапезы девочки привычно принялись помогать воспитателям и нянечкам, а мальчики, нарочито кое-как натянув на себя одежду, сложившись шалашиком, по двое и по трое, характерным зигзагом пошли в направлении калитки, все проверяющие дружно принялись сочувствовать педколлективу сада. Про родителей и общую обстановку стало понятно все и сразу.

Если вы примерно представили себе идею, то попробуйте вообразить игры детей в сорок втором году в Белоруссии или Пскове. Да, старший дошкольный возраст. Да, бывало и со смертельным исходом.

Третий этап – иерархический.
Он состоит из нескольких фаз, осваиваемых поочередно.

Первая – коллекционирование.
Как правило, знакомые друг с другом дети собирают однотипные коллекции, поскольку одной из значимых целей собирательства становится соревновательный момент: чья коллекция лучше.

Вторая – приобретение «живой собственности»
, питомца или подопечного, зависящего от ребенка. В такие подопечные при удачном раскладе может попасть и младший ребенок, но вообще ограничений я не встречала: от собак и лошадей до рыбок и пауков, питомцы могут быть совершенно любыми. Отношение к ним будет диктоваться форматом, задаваемым родителями в отношениях с ребенком.

Третьей фазой становится прямой соревновательный процесс, то есть активная конкуренция со сверстниками за место в группе.
Степень честность борьбы и уровень притязаний определяется, опять же, семейными отношениями и уровнем допустимого не только по отношению к ребенку, но и между всеми членами семьи.

Наконец, четвертая фаза – это конкуренция детской группы с общиной за признание, уважение и место в обществе. Благополучный вариант в пересказе можете посмотреть у Бажова в сказе «Ермаковы лебеди».

Неблагополучных вариантов удивительным образом больше, но с ними есть крупный подвох.

Делятся эти неблагополучные варианты на две большие категории по очень простому признаку: в части случаев итоговый вред несет сам ребенок (подросток), в части – его окружение.

Но, во-первых, окружение ребенка не всегда бывает дружелюбным к нему, и более того, есть ряд случаев (например, оккупация, война, революция или какие-то другие подобные ситуации), когда наносимый окружению вред оказывается социально одобряемым, как и присоединение к откровенно вредоносно действующей группе – повстанцам, партизанам и тому подобным.

Во-вторых, итоговый вред, даже смертельный, связанный с излишним и неоправданным с точки зрения взрослого человека риском, может дать другим людям тот самый контакт со смыслом, недостижимый никаким иным образом. Да, на территории постсоветского пространства пионеры-герои у всех навязли в ушах, в зубах и в мозгу, но до них был севастопольский мальчик Станюковича, Гаврош Гюго и кто только не. Эти модели подросткового поведения совершенно нормальны, вот только узнать в них игру довольно трудно. Особенно не зная, куда смотреть.

Это поведение и не определялось как игра. Когда советская педагогика создавала методы работы с детским коллективом, перечисленные формы деятельности в игровые не писались никогда. Но есть слой, в котором именно это поведение всегда считалось баловством и возрастными издержками, и именно мнения его представителей и следовало бы послушать. Только было некому: юная республика до самой Великой Отечественной войны боролась с отсталостью населения, повышая грамотность и добиваясь усвоения минимальных гигиенических навыков, необходимых для профилактики эпидемий. Проблема не была надуманной. Я, готовя эти выкладки, еще раз освежала в памяти биографии персоналий и даты, и могу подтвердить, что туберкулез унес примерно столько же жизней, сколько и предвоенные репрессии. А был еще и сифилис, и он упоминается в мемуарах и документальных свидетельствах тех лет не реже, чем чахотка. Про сыпной тиф, разносимый вшами, не буду и упоминать.

Впрочем, в деревенской прозе типа рассказов Шукшина, Воронина и Белова свидетельства о сути и характере подростковой архаичной игры мелькают вплоть до семидесятых годов. Так вот: это подростковое озорство и сами подростки и взрослые крестьяне считают именно игрой. А дидактические игры, предлагаемые через школу и сельский клуб, у них проходили (кажется, и по сейчас рпоходят) по категории принудиловки, избегать которой себе же дороже.

Органы охраны порядка, однако, никак не могут согласиться с идеей называть это игрой, поскольку у игры последствий, тем более криминальных, быть не должно. И гибель народной игры, казалось бы, предопределена. Но народная игра, не называемая игрой, появляется в детских группах снова и снова. Более того, уже в тридцатые годы появляется пятая форма игрового поведения: групповое самопредъявление подростков и молодежи именно в качестве группы, имеющей определенные признаки и поддерживающей определенное поведение членов группы.

Если вы думаете, что это все из-за советского строя, который насквозь искусственное образование и состоит из принуждения на сто сорок шесть процентов, то не думайте так.

Первую группу звали флапперами, и появились они вообще в Америке. И процесс шел по всему земному шару примерно равномерно – исключая, может быть, страны третьего мира.

После второй мировой войны это назовут сперва контркультурой, а потом молодежными субкультурами. Но так и не признают игрой.
Игровое поведение сделает крутой вираж как раз в годы второй мировой.

19
Оставить комментарий

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
7 Цепочка комментария
12 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
9 Авторы комментариев
knjaznasilent_jeronimopipopolamPeterKryakwa Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
nasse
Участник
nasse

Правильно ли я догадываюсь, что развлечения взрослых мальчиков в гараже на тему “разберем эту колымагу, а теперь попытаемся собрать” – вариации на темы первого этапа?

knjazna
Участник

Да, совершенно верно. И мебельный конструктор из ИКЕА – игрушка как раз для такой игры. Причем унисекс, что не очень частое явление в наших краях, но в Швеции скорее вариант нормы.

nasse
Участник
nasse

Ага, спасибо. Тогда понятно, что я сейчас делаю.
“Когда я была маленькой девочкой, у меня не было игрушек для мальчиков”
Хорошо, что наиграться настолько, чтобы занятие просто нравилось, а не становилось маньячеством, все-таки реально.

nasse
Участник
nasse

PS Чую пяткой, есть связь с архетипами.
И вроде появляется понимание о части иррациональных мотивов… скажем, выбора товара или услуги. Или способа реализации какого-то осмысленноно результата. Во что человек играет

knjazna
Участник

есть) но открыто выкладывать не стану.

Russell D. Jones
Участник

То есть “мама, хочу собаку”, которое подаётся как “желание именно этого ребёнка”, на деле является типичной потребностью на этапе взросления?
И, шире, пробуя каждый тип игры, ребёнок останавливается на том виде деятельности, который ценен для его типа личности — и в итоге, так или иначе, воплощает это в дальнейшей жизни — правильно я понимаю?

knjazna
Участник

В идеале так, но чаще случается другое. А именно – “застревание” на фазе, которую помешали пройти благополучно или не дали пройти вообще.

Winseros
Участник
Winseros

Ольга, здравствуйте!
Извините, что пишу в левой ветке — нигде на сайте не нашёл ваших контактов. Меня зовут Сергей, мы с вами заочно знакомы, вы читали меня в ЖЖ (cheyzheon). Очень бы хотел с вами связаться и задать вопрос — как это можно сделать?

knjazna
Участник

Здравствуйте, Джек-с-Фонарем! Рада видеть Вас здесь! Но почему такие сложности со связью? Мы же друг у друга есть ВКонтакте в списках друзей))) Пишите мне в личку, пожалуйста, я отвечу.

knjazna
Участник

Упс. Наврала. Не вижу Вас ВКонтакте. Простите. Сейчас решим этот вопрос.

pipopolam
Участник

“Попробуйте вообразить игры детей в сорок втором году в Белоруссии или Пскове. Да, старший дошкольный возраст. Да, бывало и со смертельным исходом”.

В фильме “Комиссар” Аскольдова показаны такие детские игры. Украина, 1920.

Kryakwa
Участник
Kryakwa

Это там, где дети игрушки расстреливали, а потом девочку на качелях пытали?

pipopolam
Участник

Да

ternovskaya
Участник
ternovskaya

В “Заводном апельсине” у главгероя и его компании как раз четвертая фаза третьего этапа?

knjazna
Участник

Да, четвертая фаза третьего этапа. и выход в социализацию как раз классический для нее, через инициацию тюрьмой или армией, и через эмансипацию от семьи по факту стигмы подобной инициации.

Peter
Администратор
Peter

а процедура сравнения коллекций игр, выглядит примерно так:
“-А давай поиграем в ХХХ?
– А это как?
-А вот так (описание сценария)
-Нет, давай играть в YYY” ?

knjazna
Участник

Может выглядеть и так. А есть еще вариант, когда демонстрируются игрушки, явно предназначенные для определенной игры и вне ее не имеющие смысла, и по реакции на игрушку (узнал, не узнал, обрадовался или не проявил интереса) выясняется, состоится игра или нет. Сама демонстрация игрушки уже является предложение игры.

silent_jeronimo
Участник

Как мне кажется, писатели уловили это вполне вовремя и реализовали настолько, насколько позволило им окружение. То есть тот же Луи Буссенар, у которого визуализацию подростковой игры в реальном мире потом заимствовали все, кому не лень, вплоть до Гайдара. Крапивин, возведший это в абсолют из которого фантазия мало отличима от реальности.

Где-то даже прямым текстом говорится, что это игра (от которой взрослым, попеременно, то тошно, то инфаркт).

knjazna
Участник

Писатели – да. Но не исследователи. Об этом и цикл.