История игры. Часть 12.

Что к началу второй мировой войны думали о детской игре исследователи.

Время шло, количество определений множилось. К началу второй мировой войны их уже была порядочная стопка, и ко многим прилагались классификации игры.

Здесь будут приведены только те, которые упоминаются и до сих пор, и на которые ссылаются и в современных статьях на тему.

Начну, пожалуй, с самого раннего образца.
Петр Францевич Лесгафт (21 сентября (3 октября) 1837 года – 28 ноября (11 декабря) 1909 года) был, пожалуй, русской и более ранней версией Франсуазы Дольто, с той только разницей, что в годы его жизни психоанализ, как таковой, еще не существовал, по понятным историческим причинам. Так что все, то он писал в своей книге «Семейное воспитание ребенка» и статьях – это его собственные наработки и наблюдения.

Он делил игры очень просто: на имитационные, или подражательные, и подвижные, или игры с правилами. Эту простоту определяли социальные причины, причем не его лично-семейные, а общероссийские: он мог наблюдать только такие игры. Принадлежа сам к тому поколению, наиболее аристократическая часть которого только начинала осваивать игру в солдатики, он, не будучи аристократом, имел не слишком-то много времени на игру. Начав рабочую карьеру после трех классов гимназии учеником аптекаря, и все дальнейшее время обучения совмещая занятия с работой, аристократическую игру он не мог даже видеть, и все образцы, бывшие у него в доступе, относились к игре уличной, народной. Его отец был ювелиром, для семьи высокооплачиваемого ремесленника это нормальный тип воспитания. В этом месте все дружно вспоминаем биографию Пиаже и делаем вывод: что в России норма для ремесленника, то в Швейцарии и университетскому профессору не зазорно. Вывод постараемся не забыть, он нам в дальнейшем очень пригодится. Выводы о судьбе людей, идеи которых опережают их время, вы можете сделать сами, ознакомившись с биографией Петра Францевича. Он не будет исключением из общего числа примеров, включая Выготского.

Нельзя не вспомнить еще раз и Грооса, потому что в России его знали и опирались на его работы так же активно, как и в Европе. Вот как он определял игру.

Игра объективно – первичная стихийная школа, кажу­щийся хаос которой предоставляет ребенку возмож­ность ознакомления с традициями поведения людей, его окружающих.

Он классифицировал игры согласно их функции. И делил их, соответственно, на игры обычных функций (подвижные, умственные, сенсорные, игры, развивающие волю); и игры специальных функций (на совершенствование инстинктов и действий: сюжетно-ролевые, театрализованные, конструктивные и т.д.)

В копилку определений добавил несколько слов и Януш Корчак, который считал, что игра – это возможность отыскать себя в обществе, себя в человечестве, себя во Вселенной.

Но серьезнее всего взгляды советских педагогов определила Надежда Константиновна Крупская. Ее вклад переоценить трудно: след остался четкий и глубокий. Это ей мы обязаны гонением на русскую авторскую сказку для детей, в том числе Чуковского, прицельными и очень продуманными атаками на книги Чарской, замены которым так и не нашлось, на повести Гайдара и на все, что могло предоставить какие-то чуть более свободные от идеологической нагрузки образцы, нежели выбранные ею. Но если Гайдара еще как-то защитил Сталин, остальным не так везло.

По мнению Н. К. Крупской «Игра есть потребность растущего детского организма. В игре развиваются физические силы ребенка, тверже делается рука, гибче тело, вернее глаз, развиваются сообразительность, находчивость, инициатива. В игре вырабатываются у ребят организационные навыки, развивается выдержка, умение взвешивать обстоятельства и пр… Есть игры, имеющие громадное воспитывающее чувство справедливости, умение помогать в беде и т.д. и т.п. Путем игры можно воспитать зверя, путем игры можно воспитать и …» настоящего человека.

Игры она делила на сюжетно-ролевые (игры на бытовые темы, производственной тематики, общественно-политической тематики, строительные, с природным материалом, театрализованные и игры-драматизации, игры забавы и развлечения); игры с правилами (дидактические. Подвижные, спортивные). Видите влияние Лесгафта?

Почему же такая беда со всем остальным? Ведь, казалось бы, на базе книг Петра Францевича (который был тот еще оппозиционер и бунтарь, и не единожды имел конфликты с руководством университетов, в которых преподавал), можно было сделать и другие выводы о детстве.

Она и сделала.

Требование отмены телесных наказаний и агитация по всему пионерскому движению за недопустимость оных в семье – заслуга Крупской. И это прямое следствие идей Лесгафта, усвоенных ею.

Единство телесного и интеллектуального совершенствования тоже пропагандировала она. И это тоже идея, высказанная Петром Францевичем.

Защита подрастающего поколения от контактов с безнравственными людьми и людьми, подающими дурной пример – это тоже идея, почерпнутая из работ Лесгафта.

И все бы в этой системе хорошо. Выпало только одно звено. И оно не могло не выпасть.
В общем, и хорошо, наверное, что выпало, потому что с усердием и самоотверженностью Надежды Константиновны это звено никак не сочетается. Равно как и с дотошностью Грооса и Вундта.

Вот как выглядела ее реакция на «Крокодила» Чуковского
«Такая болтовня – неуважение к ребёнку. Сначала его манят пряником — весёлыми, невинными рифмами и комичными образами, а попутно дают глотать какую-то муть, которая не пройдёт бесследно для него. Я думаю, «Крокодила» ребятам нашим давать не надо…» (эта статья Крупской была опубликована в феврале 1928 года в «Правде» одной из ведущих газет страны). Развернутая травля против Гайдара имеет, похоже, те же цели: не допустить появления в доступе у детей «дурных примеров» и «образцов безнравственности». Даже если она не поучаствовала в остальном, по образцу этих двух кампаний была проведена не одна и даже не десяток.

И женское образование не на ровном месте взялось, учитывая закручивание гаек в тридцатые и попытку вернуть женщин обратно к домашним очагам. Мать советского ребенка должна быть образованной! Точка! Посмотрев в список основных идей Лесгафта, вы найдете там и эту.

Но увидеть в игре способ формирования смыслов, подход к целеполаганию, к определению своего места в мире ей было нечем, у Лесгафта это не задано.
И все бы ничего, только поведение детской группы, воспитываемой таким образом, формирует паттерны, характерные для середины предыдущего века, как раз времен написания работ Лесгафта. Почему в этой кальке не узнаются игры, точнее, та их часть, которая так не нравится Надежде Константиновне: потому, что они очень архаичны. Детская, точнее, подростковая группа, обходящая запреты взрослых и нередко оказывающаяся более успешной, чем взрослые – это проблема любого архаичного общества, из-за которой детьми старались заниматься с раннего возраста и занимать их, приучая к участию в домашних делах так, чтобы у них не было времени наделать хлопот взрослым. И все равно ситуация сохранялась до начала индустриализации.

После того, как дети, в силу своего возраста не имевшие возможности претендовать на равную со взрослым оплату, оказались более выгодными подсобными рабочими, острота проблемы пошла на убыль, но эффект сохранялся все равно: стоило подросткам сбиться в группу, они становились источником неприятностей для окружения в спокойные годы.

В экстремальных ситуациях такие группы могут быть более эффективны, чем взрослые в подобном составе и так же оснащенной – просто в силу большей склонности к риску. И для такой группы совершенно нет разницы, реальная или игровая цель поставлена и достигается. Более того: подростковое восприятие результативности отличается от восприятия юноши и взрослого человека, ставя целью привлечение внимания, поэтому эпичный провал для подростковой группы тоже результат. Отсутствие результата – это «ничего», то есть, полное отсутствие обратной связи от взрослых. Вот причина, по которой архаичное общество, да и средневековое тоже, старается предупредить объединение молодежи в неконтролируемые группы. И инструментами для решения этой задачи как раз служат инициации, способы официального вручения человеку социальной роли, а вместе с ней возможностей и ответственности.

Россия двадцатого века дала новый способ интеграции таких групп. И новые инициации.

Не то чтобы он не был известен в мире раньше, но в советской России он был творчески переосмыслен и дал совершенно иной результат, чем в общемировой практике.

Немецкий подобный опыт, «гитлерюгенд», был слишком коротким, чтобы можно было достоверно что-то утверждать по поводу итогов его применения, впрочем, сходство трудно не заметить. Так или иначе, официально-разрешенная игра советских детей вернулась к своей архаичной форме, которую действительно очень просто перепутать с «репетицией взрослой жизни», определенной Гроосом. А игра аристократов исчезла из виду вместе с сословием.
Но не прекратила существовать.

11
Оставить комментарий

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
2 Цепочка комментария
9 Ответы по цепочке
0 Последователи
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
3 Авторы комментариев
knjaznaRussell D. JonesKryakwa Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
Kryakwa
Участник
Kryakwa

Хунвейбины туда же? Или в Китае всё не как в Европе?

knjazna
Участник

Нет, в этом плане Китай от Европы не отличается ничем, схемы общие, и хунвейбины вполне туда же. Как, кстати, и гитлерюгенд.

Kryakwa
Участник
Kryakwa

“Травить детей — это жестоко. Но что-нибудь ведь надо же с ними делать!”
Интересно, вообще есть какой-то централизованный способ обустроить подростков, который не выродился бы формальное “пионер-комсомолец”? Навскидку вспоминаются только скауты, потому что там много разного на выбор; всё, что предлагается – нужно и важно, и награда-признание выдаются сразу после достижения результата. Но банды привлекательнее, потому что запрещены, деятельность – настоящая взрослая и денег можно срубить много. А планирование на дальний горизонт подростки не умеют.

Russell D. Jones
Участник

ИМХО, для условия “банды привлекательнее, потому что запрещены” надо вокруг подростка сделать такое интересное…

Kryakwa
Участник
Kryakwa

Я бы поставила на “настоящее дело” и “срубить бабла” 🙂

Russell D. Jones
Участник

Под последнее как раз наркодилеров в школы вербуют.

knjazna
Участник

И ошиблись бы. Создавать надо безнадегу и социальную беспомощность взрослых. И надежный стеклянный потолок. Вот тогда банды будут с гарантией. И бабло их не особо интересует, кстати. У них другие приоритеты и ценность, более, хм, этологические.

knjazna
Участник

Банды привлекательнее не потому, что запрещены, а потому, что это способ почувствовать себя хозяином жизни на час-полтора, пока мама домой не позовет и не припашет воду таскать или за хлебом не погонит. Ну или пока более старшие и сильные по шее не настучат. Но ощущение важнее, поэтому запреты нарушаются тем активнее, чем хуже дела с самооценкой и общими жизненными условиями. Подростки прекрасно умеют планирование на дальний горизонт, но гораздо хуже ведутся на подвешенную перед носом морковку. Они конкретнее и честнее. Безнадегу они называют безнадегой, а бесперспективняк – бесперспективняком. Собственно, по этому признаку банда и собирается.

А кроме скаутов… да, конечно, придумали. Но в шестидесятые.

Russell D. Jones
Участник

“подростковая группа, обходящая запреты взрослых и нередко оказывающаяся более успешной, чем взрослые ”
Я правильно понимаю, что отсюда растёт такое явление как дети-солдаты в локальных войнах Африки и Южной Америки? И что появление подростковых банд — прямое следствие ситуации “взрослых сократили, а социальных институтов для помощи сиротам нет”?

knjazna
Участник

Ну почему же только Африки и Южной Америки? Афганистан и Чечня в той же категории.
И да, прямое следствие. Именно поэтому в двадцатые годы ЧОНовцы отлавливали беспризорников и распихивали по колониям и детским домам с тем же упорством, с которым ловили взрослые банды.

Russell D. Jones
Участник

Почему же “только” — в США эта красота тоже была, да где она только не была! Не удивлюсь, если крестовый поход детей были из той же категории (и как положено, с неаппетитным финалом).