Биохимия любви – 4. Допаминовый штиль.

Но никакой праздник не бывает вечным, после любого карнавала нужен выходной. И он наступает. Вырабатывается допамин (который, кроме всего прочего, гормон креативности и риска). Он нужен для того, чтобы согласиться на близость с другим и на его присутствие в собственной жизни, которое, с какой стороны ни посмотри, обеспечивает и массу неудобств, и массу новостей в жизни. Вместе с ним повышается и количество сератонина в крови. Потому что любовь любовью, а требований безопасности никто не отменял, и оценивать окружающую ситуацию как-то надо, зачем этот гормон и нужен.

По результатам этой фазы человек приходит к решению двух важных вопросов:
-относится ли идея совместной жизни именно с этим партнером к категории бреда, или она просто повышенно креативная и творческая,
и
-сохранять эти отношения или закончить.

Но с точки зрения биохимии вопрос будет выглядеть совсем иначе: как связано действие допамина и тестостерона? Что сперва, а что следом? У ученых на этот вопрос однозначного ответа нет. Антрополог Хелен Фишер выдвинула постулат, что у людей действует двойная стратегия размножения. Во-первых, они всегда имеют одного основного партнера для деторождения. Отдельно отмечается, что Фишер отрицает значение многоженства, справедливо указывая, что даже в тех обществах, где это разрешено, оно очень мало практикуется. Во-вторых, человек распространяет свои гены и по другому каналу, плодя бастардов. Эта конструкция, а также программа замены основного партнера, обслуживается, по Фишер, тремя системами поведения, которые укоренились в человеческом мозге.

Первая система — влечение. Этот инстинкт заставляет искать партнеров, он не направлен ни на кого конкретно. «Вы можете неожиданно захотеть переспать с кем угодно, просто ведя машину», — говорит Фишер. Вторая система — романтическая любовь. Она заставляет сфокусироваться на главном партнере. Третья система — привязанность, которая заставляет оставаться с партнером столько, сколько нужно, чтобы поднять на ноги ребенка.

Одно из интересных наблюдений Хелен Фишер: эти три системы не равны стадиям развития отношений, это именно три системы, которые могут работать параллельно и независимо. Она пишет: «Вот вы лежите в кровати с кем-то, кто очень вам дорог, к кому вы очень привязаны, но одновременно не испытываете никакого влечения. При этом вы можете быть безумно влюблены в кого-то еще и в то же время не возражать против того, чтобы переспать с кем-то третьим. Вы можете быть очень привязаны к школьному другу, но обстоятельства как-то меняются, от вас уходит супруг, друг тоже с кем-то расстается — и между вами вспыхивает любовь. Или вы просто спите с кем-то, а потом неожиданно влюбляетесь… И так далее».

Основной конек Фишер — изучение второй системы, романтической любви. Слава пришла к ней, когда в конце 1990-х она стала исследовать мозг влюбленных людей на входившем тогда в моду функциональном сканере МРТ. Это устройство постоянно попадает на страницы популярной прессы, так как, в отличие от простого томографа, позволяет видеть прилив крови к определенным участкам мозга, а значит, отслеживать их работу. Это побуждает исследователей на самые причудливые эксперименты: людям дают попробовать вслепую дорогое и дешевое вино, наврав, где какое; людям дают кетамин и наблюдают, как именно они сходят с ума, и так далее.

Фишер показывала влюбленным фото их пассий и смотрела на экран томографа. «Когда я увидела эту картину, я была поражена: оказывается, романтическая любовь — это не эмоция, а мощный инстинкт, как половое влечение или жажда». На снимке мозга были подсвечены зоны, отвечающие за поиск цели и удовлетворение в рамках самых сильных инстинктов. Это означает несколько вещей. Во-первых, объясняет универсальность любви во всех культурах. Во-вторых, любовные драмы: «Если вам откажут в близости случайные люди, вы же не идете вешаться. А из-за любви люди способны на любые преступления», — говорит Фишер. В-третьих, это подсказывает пути избавления от несчастной любви, как от кокаина. «Нельзя “оставаться друзьями” — надо выбросить все письма, фото и избегать контактов», — советует ученый.

Именно мозгу брошенных любовников посвящены последние работы коллектива Фишер, и именно в этом новизна лекции, которую мы вам предлагаем. В результате первых же экспериментов, когда этим несчастным показывали фото бросивших их людей, исследователи увидели картину, точно повторяющую кокаиновую абстиненцию. Из-за недоступности объекта романтическая любовь усиливается. Еще активируется та часть мозга, которая отвечает за оценку ходов в азартных играх: при виде бывшего партнера человек бессознательно начинает вычислять, как бы его вернуть. Наконец, активизируется участок, отвечающий за привязанность. Человек полностью сфокусирован на объекте, на том, чтобы выиграть самый важный приз в гонке естественного отбора — партнера, то есть идеальное, полюбившееся орудие для распространения своих генов.

Фишер считает, что это процесс взаимообразный: как высокий уровень допамина может запускать тестостерон, так и наоборот. Но первое, по ее мнению, более вероятно, то есть романтическое увлечение “запускает” половое влечение. В доказательство исследовательница приводит пример культуристов, которые принимают синтетические аналоги тестостерона — андрогены: отмечено, что им труднее влюбиться.

По поводу драмы вокруг попытки совместить работу над созданием красивого тела и трудом по формированию хороших отношений вообще можно сказать много разного и интересного, вот только веселым или оптимистичным сказанное окажется вряд ли. Но раз уж я начала, все-таки разверну.
Любая силовая тренировка дает очень большой рост показателей тестостерона в крови, как для мужчины, так и для женщины. А фигуру формируют, за счет прироста мышечной массы в интересующих местах, именно силовые тренировки, у кардио другие цели. За счет скачка тестостерона после тренировки сударь настроен очень нежно и романтично, он любит, а не влюблен. А сударыня не настроена ни на что вообще, так как в ее биохимической схеме тестостерон играет совсем другую роль, она готова защищать партнера, но не интересуется близостью с ним.

Адреналин во время силовой тренировки тоже имеет свойство вырабатываться активно. И весь набор спецэффектов, полагающихся при адреналиновой атаке, разумеется, тоже присутствует. И обеспечивает сразу после тренировки не столько интерес к партнеру, сколько поиск врага или опасности, которую следует устранить, чтобы счастье наконец настало. Но и это не все сюрпризы. Адреналин тянет за собой дофамин, и обеспечивает в процессе силовой тренировки подъем настроения. Таким образом, к концу тренировки сударь как раз оказывается готов заявить свои серьезные намерения на романтическую встречу (потому что у него ощущение, что он давно и прочно любит свою даму), а сударыня глубоко уверена, что эта встреча у нее уже была, только почему-то без самой вкусной конфеты – оргазма. Неудовлетворенность партнером в таких условиях, конечно, растет, и в итоге дамы, занимающиеся силовыми видами спорта, довольно часто оказываются не удовлетворены отношениями в целом и разочарованы в сексе.

Последним и самым неприятным сюрпризом становится то, что через сорок минут после начала силовой тренировки уровень кортизола в крови достигает пиковых значений и возвращается на место только через сутки, так что идея “претерпеть” и “больно – это нормально” носятся в воздухе, так что вместо предложений романтики судари уходят в сценарий “волка-одиночки”, ужасно романтичный в самом скверном из возможных смыслов, но совершенно не способствующий построению хороших отношений. Сударыни лелеют обиду и упиваются разочарованием по-своему, но не менее контрпродуктивно. Построить отношения с такими осложнениями, как вы понимаете, номер почти дохлый. Конечно, можно разнести тренировки на разные дни и таким образом организовать себе возможность встречаться между тренировками в более пригодных для общения кондициях, но вопрос выбора стоит по-прежнему остро: или красивое тело, или хорошие, гармоничные отношения. Так что забудьте о красивой картинке, изображающей двух влюбленных с идеальными телами, и давайте вернемся к нормальным людям и их жизни.

Химический «брат» допамина, норадреналин, вместе с допамином «виновен» в бессоннице и утере аппетита, которые нередки у влюбленных. Норадреналин улучшает работу памяти — вот почему люди помнят мельчайшие детали романтических моментов даже спустя десятилетия.

Еще один нейротрансмиттер, серотонин, помогает человеку поддерживать спокойное, благополучное отношение к жизни. Немудрено, что уровень серотонина во время влюбленности не повышается, а понижается. В обычном состоянии недостаток серотонина может вызвать депрессию, навязчивые страхи и невроз навязчивых состояний (расстройство, при котором люди, например, без конца моют руки). Но влюбленные опьянены допамином, поэтому у них недостаток серотонина вызывает просто желание звонить по двадцать раз на дню предмету своей страсти. Интересно, что некоторые люди, которым врачи прописали антидепрессанты, не могут влюбиться: они все время чувствуют себя «плоско». Дело в том, что антидепрессанты искусственно поддерживают высокий уровень серотонина, что не дает развернуться допамину и отдаться опьяняющей любви.

С течением времени допаминовый огонь угасает, и главным веществом, поддерживающим привязанность, становится окситоцин — это вещество выделяется у женщины, когда ее обнимает мужчина. Доктор Луанн Бризендайн, автор книг “Женский мозг” и “Что творится в голове у мужчины” считает, что матери не зря предупреждают дочерей не обниматься с малознакомыми мужчинами — выделение окситоцина резко усиливает чувство доверия. В этом состоянии человек некритически относится к словам, не замечает неувязки. Она приводит результаты эксперимента, который проводили шведские ученые: потенциальные инвесторы, которым брызгали в нос жидкостью, содержащей окситоцин, были готовы вкладывать в один и тот же проект вдвое больше денег, чем до эксперимента. С годами супружеской жизни окситоцин работает против допамина, заменяя полет страсти домашним уютом, но добавляя отношениям прочности.