Непослушное дитя природы. Лидер и обратная связь.

Давайте начнем с начала: зачем вообще людям нужен лидер? Почему люди каменного и бронзового века выбирают тех, кому они доверяют и соглашаются им подчиняться? Почему эта практика сохраняется в более развитых культурах?
Я бы не хотела засорять вам головы длинным экскурсами в антропологию, тем более, что при желании вы вполне можете прочитать сами все то, что я все-таки должна сказать прежде, чем переходить к тезисам этой части статьи.

Зимний и летний касик (ударение на второй слог, если что), ярл и конунг, князь и волхв, кесарь (правящее лицо с функциями судьи) и рекс (древний римский король), – О чем все эти слова? Они о разнице законодательной и исполнительной власти, представляете? То есть, эту задачку человечество решает лет так этак тысяч… короче, много.

Про разницу законодательной и исполнительной власти при любом строе и про высокие отношения между этими двумя ветвями власти можно говорить очень много и долго. По большому счету, вся история человечества написана именно про это. Но для этой статьи важна, пожалуй, только одна фраза из общей теории государства и права, вот она.

Указанные признаки (универсальность, предметность, повсеместность и непрерывность действия – примечание мое), и особенно предметный, «силовой» характер исполнительной власти, составляют объективную основу для возможной узурпации государственной власти именно исполнительными органами. Здесь чрезвычайно важны действенные механизмы «сдержек и противовесов» и эффективные рычаги политической ответственности как со стороны законодательной власти (через развитое законодательство – правовые законы), так и со стороны судебной власти (через судебный контроль и конституционный надзор).

То есть, исполнительная власть как бы подчиненная, но при неаккуратном обращении может оказаться и подчиняющей законодательную и судебную. И вот так у них всю жизнь. В итоге совершенно непонятно, куда податься бедному крестьянину и горожанину, который, в силу своей некомпетентности, с какой-то точки развития общества начисто перестает различать ветви власти. И давайте на этом моменте остановимся немного подробнее.

Что нужно от власти гражданину? Извините на честном слове, но все-таки предсказуемость ситуации, то есть та самая стабильность. Что нужно от гражданина власти? Доверие к решениям и готовность их выполнять. И то и другое обеспечивается одним и тем же фактором: ресурсностью власти, то есть, способностью решение выработать и провести в жизнь, и ресурсностью гражданина, то есть, способностью решение принять и ему подчиниться, не померев в процессе и не потеряв жизнеспособность. Отличается ли ресурсность гражданина от ресурсности власти? Не сильно, если посмотреть внимательно. Любая властная структура состоит из живых людей, которым другие люди доверяют принимать ответственные, сложные и не самые приятные решения. И качество решений зависит от того, насколько в порядке сами люди, их принимающие. И нет, социальное положение не абсолютно обусловливает кондиции индивида, и само по себе еще не является гарантией его.
Когда их перестают различать и что для этого должно произойти с обществом?
Вопросы очень простые, и именно поэтому на уроках истории и обществознания в школе их проскакивают мимо на крейсерской скорости. Что же, давайте повторим. Законодательная и исполнительная власть живут дружно и действуют слаженно, когда внутри общества есть нужда в ручном руководстве (ситуация форс-мажорная, если не бедственная), а снаружи есть враги, заинтересованные в том, чтобы это общество прекратилось как факт (существует вполне реальная угроза). Но и в этом случае они довольно серьезно ориентируются друг на друга и заинтересованы обеспечить друг другу свободу действий. А в случае если нет ни форс-мажора, ни реальных угроз, эти две ветви власти довольно быстро запутываются, образуя неопрятный клубок. И разумеется, становится нужен некий новый элемент власти, находящийся в метапозиции по отношению к этим двум. Первый его образец и назывался императором. Император, напомню, отличается от короля тем, что он объединяет в своих руках все имеющиеся в империи ветви власти. Он одновременно священный властитель (лицо с правами высшего судьи), старший военачальник (военный вождь) и супер-иерарх (самый главный жрец, единственный начальник главного жреца, который и так один). И знаете, в десятом веке нашей эры это еще работало. Да, суперлидеру, в позиции которого неизбежно оказывался император, бывало непросто, но в целом трюк удавался. Вот только после того, как общество отращивало государственный строй до необходимости завести себе императора, немедленно происходило нечто, что вы уже видели в этой статье, точнее, в ее разделе “Шкалы и ранги”: социальная лестница складывалась пополам и на сцене появлялась новая фигура. Она называется диктатор. И если император по отношению к обществу находится в позиции супер-лидера, то диктатор – это супер-доминант. Оцените шутку: разницы между ними к этому этапу развития общества уже никто не видит. В Риме эти товарищи назывались “солдатскими императорами”, потому, что на трон их сажали римские легионеры, и они же расправлялись с предыдущим и сажали на трон следующего, если предыдущий им разонравился. На минуточку, государство, в котором все это происходило, называлось “священной империей” – и святость власти как-то никого в процессе не смущала.

Еще раз напоминаю, что этот экскурс в очень общую теорию общественного устройства, косой, кривой и примитивный, нужен только затем, чтобы показать вам, что этапы развития общества от этапов развития индивида не отличаются так уж сильно, как может показаться. И нет, если начать всматриваться внимательнее и сравнивать тщательнее, разница нарастать не начнет. И что закономерности, определяющие связь ресурсности с качеством жизни относятся в равной мере к жизни индивида и к жизни общества, из этих индивидов состоящего. Но вернемся к фигуре диктатора.

Кто же такой диктатор и чем он отличается от президента, короля и императора?

По хорошему, тем, что никакого права на власть он, как правило, не имеет, и если он оказывается у власти, то совершенно точно, он взял ее, а не принял.
Разница между “взять власть” и “принять власть” на общественном уровне – это единственный (и часто незаметный) признак, по которому можно отличить лидера от доминанта. Лидер власть принимает. Вот как это может выглядеть.

Вариант первый: к нему пришли и попросили об этом всем обществом или той частью общества, которой было доверено о таком просить.

Вариант второй: уже имеющийся лидер сказал именно этому индивиду что-нибудь вроде “я больше не могу, давай дальше ты”.

Вариант третий: в условиях форс-мажора или перед лицом угрозы этот индивид начал делать нечто такое, чему подражать оказалось выгодно с точки зрения безопасности и улучшения перспектив, да так и пошло.

Вариант четвертый: лидер был выбран обществом или его доверенной частью по жребию или иначе, просто на случай возможных угроз и форс-мажоров. Чтобы был.

Доминант власть берет. Как это может выглядеть.

Вариант первый: власть берется силой. Дал по голове лидеру, взял в руки знаки его полномочий – и все, власть в руках. В обществах, где еще не заводили себе собственного императора, это даже работает.

Вариант второй: прикармливается группа верных, которые дают по голове лидеру и вручают знаки полномочий доминанту – и все, власть в руках.

Вариант третий – двухходовочка: лидер дискредитируется и доказывается личное право доминанта на власть, потому что “кто угодно лучше, чем этот”, а затем так же публично доказывается, что лучшим “кто угодно” является именно будущий доминант.

Вариант четвертый: если вдруг в хорошо живущем и успешно развивающемся без лидера обществе (называется “республика” или “демократия”, но не современная, а архаичная, по римскому и греческому, ну или новгородскому, типу), можно просто объявить конец этого бардака и назначить себя главным ради упорядочивания процесса принятия решений. Такой главный будет не лидером, а доминантом, а что до процесса принятия решений, то вот тут и начнутся сложности.

Потому что доминант, в отличие от лидера, зависим от тех, кого себе подчиняет. От общества, лидера которого он сместил, чтобы взять власть. От группы верных, создавших ему репутацию и отдавших власть в его руки. От мнения людей, которым он же и доказывал, что он лучший “кто угодно” из возможных. От того, насколько бывшим жителям республики нравится, как он принимает решение.

Лидеру проще: “я не нравлюсь? Ну, я пошел” – и разговор окончен. Грустно, конечно, но вполне переживаемо.

Если вдруг, когда вы читали раздел этой статьи “шкалы и ранги” у вас были вопросы о том, как же индивид, находящийся далеко от нулевой отметки шкалы ресурса, и неважно по какую сторону, может быть зависим, то вот вам ответ: вот так и может, за счет того, что сам отдает свою репутацию (а часто и самооценку с ней вместе, и хорошо если только ее) в чужие руки. Если речь идет о неформальном статусе и признании, то это называется специальными словами и приводит к очень занятным последствиям. Слова такие: невротическая активность или контрпродуктивность.

Разницы между тем и этим с точки зрения результатов и затрат нет никакой, различие в названиях обеспечивается только приоритетами: если важнее оценка с точки зрения реальных результатов, то это контрпродуктивность, а если важнее оценка с точки зрения мотивов и намерений, то это невротическая активность.

Невротическая активность лидера становиться вероятной в двух случаях.

Первый, самый распространенный – это не лидер, а доминант.

Второй, встречающийся гораздо реже, представляет собой странные условия, в которых лидер оказывается действительно ответственным перед группой за благополучие и качество отношений и жизни ее участников. Как правило, это бывает в самом финале цикла развития группы, и продолжается или до конца существования группы, или пока лидер не отказывается участвовать в ее жизни. В любом случае, лидер, не успевший вовремя закрыть свое общение с группой, оказывается частью жизни каждого ее участника навсегда, и контакт с ним участники его группы стремятся поддерживать, порой, самыми извращенными способами, но это тема другого разговора. Пока что давайте рассмотрим невротическое лидирование как особый феномен в особых условиях.

Жизненный цикл группы, описанный у Эрика Берна в работе “Лидер и группа”, состоит из четырех фаз, адаптации, идентификации, интеграции и распада. Для того, чтобы лидирование стало невротическим, должны совпасть финальная фаза жизни группы и отсутствие возможности у лидера прервать с нею отношения. Как правило, это связано с неприемлемыми репутационными потерями у лидера в случае разрыва с группой. Возможны, впрочем, и другие социальные коллизии, также чреватые потерями для лидера. Группа считает себя вправе регулировать его поведение и выборы, поскольку для группы с лидером связаны и идентичности участников группы, и их активности, кроме того, сам факт участия в группе – важнейший фактор структурирования времени ее участников, и таким образом, планирование времени участников группы тоже оказывается в ответственности лидера.

Меж тем, четвертая фаза неизбежно характеризуется нарастанием разобщенности, взаимонепонимания и конфликтов, связанных и с недостаточностью коммуникации (вследствие взаимонепонимания), и с отсутствием ощущения “своего места в группе”, связанным или с увеличением количества членов в предыдущих фазах жизни группы, или с размыванием задач и ценностей группы, а с ними и групповой идентичности. Все это группа в начале фазы распада приносит лидеру, как дефекты качества его общения с группой и его недобросовестность. В случае, если лидер не находит возможности немедленно закрыть проект или общение с группой, его репутация и социальное благополучие оказываются под угрозой. И в этом случае, наращивая интенсивность коммуникации с группой, объем контроля и степень жесткости решений, лидер переходит от авторитарно-жесткого стиля к невротическому, оставаясь при этом лидером, и испытывая нарастающий дискомфорт от общения с группой.

Это случай, когда общество само обрезает себе качество жизни и уменьшает доступность ресурсов, и он вполне возможен, каким бы недостоверным ни казался такой вариант. И для этого случая закономерности ресурсных шкал работают точно так же, как и для прочих, разве что в этом случае исчерпывается сперва лидер, а потом уже группа, а не наоборот. Единственным действенным рецептом для решения этой проблемы остается личностный рост лидера, и хотя это словосочетание сейчас выглядит несколько дискредитированным, благодаря отчасти особенностям дискурса, отчасти рядо недоброствестных групп, ведущих довольно токсичные тренинги, якобы посвященные этой цели. Проблема у подходов, дискредитировавших понятие, общая. Это предположение о том, что мотивация к активности сама по себе формирует возможность активности и стимулирует решать задачи, встающие перед личностью. Реальное положение вещей – в виде, в том числе, сомнительной репутации как самого понятия, так и тех, кто им манипулирует ради достижения странных целей – показывает, что мотивация без доступа к возможностям не может ни помочь сформировать новое, более удачное поведение, ни решить новые, неизвестные задачи. Напротив, доступ к возможностям в достаточном объеме сам по себе формирует мотивацию и обеспечивает большую вариативность и эффективность поведения. Группе доступ к возможностям обеспечивает лидер – в виде или прямой помощи, или предоставления примеров решения различных задач, или в виде координации действий и коммуникаций членов группы. А сам лидер осуществляет поиск возможностей иначе.