Непослушное дитя природы. Шкалы и ранги – 1.

То есть, шкала ресурсности (та самая, из опыта с индикатором на живом организме и биологический ранг Анатолия Протопопова).
Напрашивается вопрос о связях между тем и этим. Да и понятия, перечисленные в начале текста, раскрыты еще не все. Ну вот, я продолжаю. Извините, будет длинно.
Для начала, давайте вспомним, как выглядит кривая распределения, она же гауссова шляпа. Теоретически, если взять 100 случайно выбранных человек и исследовать их, допустим, на чуткость слуха, или, опять же допустим, на умение распознавать горький вкус, определить по этим 100 людям рамки того, что человек вообще способен услышать или распробовать, а затем эти 100% выборки поделить на 10 частей по 10% (такая часть в статистике называется “стен”) и посмотреть, какое количество исследованных на предмет обладания определенным признаком (или определенной суммой одних и тех же признаков) особей окажется в какой части, то получится, что:

-в наибольшей (90-100% соответствия) и наименьшей (1-10% соответствия) степени выделенными признаками обладает крайне незначительное количество исследованных, как правило, этим количеством можно пренебречь, потому что оно в общей картине никакой погоды не сделает, это будет 0 или 1 анкета/проба с каждой стороны.

-в незначительной степени (10-20%) и в степени, приближенной к максимально возможной (80-90%), выделенными признаками будет обладать малое, но большее пренебрежимой величины, количество проб/анкет, и соответственно, исследованных людей, это будет от 2 до 5 анкет с каждой стороны.

-в малой, но заметной степени этими признаками будет обладать небольшое, но составляющее заметный процент выборки количество, и это же будет верно для числа тех, кто будет наделен этими признаками в степени сильно больше средней.

… и так далее. В итоге, самыми заполненными окажутся два стена – 40-50% и 50-60%. И они дадут больше всего информации по гипотезе исследования, какой бы она ни была, эта информация, и какую бы гипотезу не выдвигал исследователь.

В итоге, если представлять распределение по стенам графически, в теории график должен быть похож на шляпу, положенную на стол, если смотреть на нее не сверху, а сборку. Или на слона в удаве из “Маленького принца” Экзюпери

И все это верно, если бы между колосьями ржи, лабораторными мышами и людьми не было никакой разницы. А она есть. В отличие от колоса ржи, лабораторной мыши и даже обезьяны, человек может придерживаться не только биологической нормы, но и выученного норматива. И, в зависимости от того, каковы именно культуральные нормы в отношении тех или иных умений, тех или иных способностей, того или иного внешнего признака даже, эта самая шляпа может быть смята к какому-то краю. И середина нормы может оказаться не около двух средних стенов, а где угодно вообще. Вот вам пример того, как нормативируется в общем, весьма не среднее положение вещей. Возьмем два расхожих выражения: “в Советском Союзе читать умеют все” и “в Освенциме толстых не было” и проверим их на соотвествие реалиям. Читать – ну да, все умеют. В том смысле, что знают буквы, умеют складывать из них слова и правильно их произносить. Но вот найти другие слова и ими описать смысл прочтенного в СССР могло примерно такое же количество людей, какое “в этих их буржуиниях” вообще удосуживалось взять книгу в руки. И если оценивать заинтересованность и функциональную грамотность, то картина получается совсем другая.

Что же до “толстых не было”, лукавство тут гораздо тоньше: если посмотреть на журналы для мужчин за прошлый год, 2013 и за хотя бы 1973, чтобы совсем далеко не убегать, мы увидим разительно различающиеся представления о “нормальной женской фигуре”. И чем ближе к настоящему моменту, тем больше, почему-то, сходство с фотографиями выживших в концлагерях. То, что считалось нормой в далеком 1973, сейчас рассматривается как серьезный избыток веса. А норматив все живет. И работает.
А еще можно поговорить о таком интимном вопросе, как депиляция. Сто двадцать лет назад это вообще было мужской гигиенической практикой – потому что девочки, девушки и женщины не занимались спортом и даже спортивными играми, следовательно, не открывали тело в иной обстановке, кроме спальни – и всех все устраивало. А теперьу людей начинаеь трещать шаблон от одной попытки вообразить себе такой неестественный ход вещей…
Ну и причем же тут шкалы? А при том, что культурные нормы у людей могут определять качество жизни более активно, чем их собственное самочувствие. Казалось бы, чушь и бред. Однако:

-напиться уксуса или нажраться хлорида ртути, чтобы “внешний вид не был чрезмерно, по простонародному, здоровым” – казалось бы, какой странный вид самоповреждений. А это ведь запросто делалось у привилегированных сословий еще 160 лет назад.

-надышаться серным дымом, чтобы иметь перед мессой “приличный духовным трудам изможденный вид” – и это делалось без вопросов еще лет триста назад. И не только монахами, дворянами тоже.

– повесить на себя железные цепи под одежду просто затем, чтобы не было “бесовской привычки к веселью” – пятьсот лет отмотать назад, и здравствуйте. И тоже не только монахами.

Вы думаете, сейчас подобного нет? Попробуйте оглянуться вокруг в поисках практик общественно одобряемых самоповреждений и рисков.

Нет, не все было так темно и мрачно всю дорогу и без просвета, было и итальянское возрождение, и французский абсолютизм, и испанская реконкиста, и русский золотой век… и тем интереснее смотреть, как шляпа сминается с разных сторон, и середина нормы двигается то вверх по ресурсной шкале, то вниз. Причем для разных страт и сословий в разное время она выглядит по-разному.

Таким образом, оказывается, что:
– с одной стороны, можно через качество жизни человека и его внешние признаки примерно представить себе к какому социальному слою или страте он принадлежит на тот момент, в который вы его наблюдаете.

– с другой стороны, притязания человека к качеству жизни дают довольно точную информацию либо о нормах условий, в которых он рос, либо о размере дефицита ресурса, который по нему проехался, как сумма условий.

И оба эти фактора (держитесь там и не сильно охренейте) будут отражены в представлениях этого человека о себе не как сумма условий, в которой он живет и действует, а как его личные качества, присущие ему в любых условиях вообще. Что и будет формировать механизм, удерживающий его в привычных условиях, несмотря на все его попытки их избежать, предпринимаемые “от головы” или с посторонней помощью.

То есть “это не я плохо себя чувствую, это я ленивая тварь”, “это не задача сложная, это я тупой”, “это не вокруг безответственные раздолбаи, не способные связать свои действия и их последствия, это я какой-то недостаточно прочный” и тому подобное ШТАТНО купируются во внутренней речи до “я ленивая тварь”, “я тупой”, “я не слишком прочный” – и такими и остаются.

Это основа и фундамент для формирования того, что при первой же попытке коммуникации с группой станет актуальным рангом в этой группе. И, разумеется, это часть концепции себя. Именно это знание о себе будет конфликтовать с ранговым потенциалом, заложенным в индивида биологически. Именно это знание будет заставлять индивида стремиться поперек своих потребностей к маркерам желательных в его культуре качеств и свойств. Именно это – оборотная сторона медали, с лицевой стороны на которой написано “через тернии в полный отстой!” и “чем круче, тем дальше от счастья”.

Держитесь, это еще не все плохие новости.