Начало финала. Тарелочка с каемочкой. Послесловие.

Его бы можно было ограничить одной или двумя фразами, избитыми и всем известными, про бесплатный сыр, который бывает только в мышеловке и про то, что за все, что нам предлагают бесплатно, приходится обычно очень дорого платить, или процитировать бессмертное ЛДНБ (ланча даром не бывает) Хайнлайна, и еще раз сказать, что любой человек, который лезет к вам с помощью без запроса, конечно, может делать это из лучших побуждений, но у лучших побуждений всегда оказываются худшие результаты. Вот только есть один нюанс. Из-за которого послесловие будет длиннее, гораздо длиннее трех-пяти фраз, которыми я хотела бы ограничиться.
Периодически в сети всплывает тема о злоупотреблении специалистом своей властью по отношению к клиенту, в том числе о вовлечении в сексуальную связь, разрушающему все результаты терапии. У Полины Гавердовской в блоге несколько лет назад был размещен текст «Трахнуть клиента» — один из самых резонансных, пожалуй, на эту тему. И все комментировавшие этот текст дружно сходились в оценке такого рода действий, как насильственных по отношению к клиенту. Потому что насилие, напомню, начинается там, где от вас хотят, чтобы вы своими материальными резервами, силами, временем, нервной энергией и прочим ресурсом компенсировали другому разницу между красивой картинкой, существующей в его голове и как-то к вам относящейся, и теми реалиями, сидя по уши в которых, он/а ее себе изобразил/а, и эту грань, девочки, трудно не почувствовать, хотя сформулировать это четко так никто тогда и не смог.

С этой формулировкой вообще печалька и бедочка, потому что «ну не бьет же» и «не так много на самом деле я и потерял/а» обесценивают потери и мешают верно посчитать кейсы. И с этим счастием в виде «да где же тут насилие, да дайте же формулировку» ко мне в почту во время обсуждения темы в сети сыпались эмоционально заряженные послания от людей, не сумевших, прочтя эти буквы несколько раз, осознать их смысл. Что-то мешало им увидеть, что они просят уже предложенное, причем больше одного раза предложенное. Так вот, для них мне в итоге пришлось объяснять еще раз, давайте я и тут повтор оставлю. Насилие начинается там, где появляется мотив «я хочу, чтобы он/а мне сделал/а красиво и бесплатно, потому, что другого я уже не поймаю или не сумею принудить» или, в другой формулировке «я знаю, как тебе надо себя вести и чувствовать, чтобы мне было хорошо».

С учетом этого милого нюанса, становится особенно прозрачно и ясно, почему задача помогающего специалиста в процессе хоть терапии, хоть коррекции – не вестись на эти заявления клиента, будучи в контакте с ним во время обсуждения его кейсов и запросов. Клиент, при этом, вправе заблуждаться и держаться за свои убеждения и иллюзии, как может, и как не может тоже – поскольку он приходит, как правило, со сформированной привычкой к тому, что за него знают хотя бы неправильно, как он должен себя вести. Ну и конечно со знанием, как именно, манипулируя значимым собеседником определенными и известным ему образом, можно получить желаемое, даже не осознавая, а что это он такое хотел, он ли это хотел и кто тут вообще на ком заседал. И пока клиент не пропляшет нужное именно ему количество кругов, выполняя одни и те же социальные па в нужном именно ему порядке – он не задумается о том, а что это он, как тот лось из анекдота, пьет и пьет, а ему все хуже и хуже. И это его право.

Его право не понимать. Его право надеяться, что обойдется. Его право пытаться объяснять там, где пора послушать, услышать, поверить, потом закрыть рот и унести из этого странного места свою ценную точку зрения (это и есть здоровое поведение, представляете?). Его право не верить, что на самом деле – именно так. Его право изображать себе красивую картинку и натягивать ее на некрасивые обстоятельства.

А помогающий специалист обязан стоять рядом и просто сообщать о том, что происходит и спрашивать, а видит ли это клиент, или он сделал себе это развидеть, и если сделал, то как и зачем. И ориентировать. И снова ориентировать. И опять. И еще. И спрашивать про самочувствие, самоощущение, самооценку и прочие глупости. И ждать, пока клиент проговорит очевидные вещи нужное для осознания количество раз. И видеть, что он сбился -дцатый раз подряд с кондиций на убеждения, надежды и чаяния. И что он опять вместо того, чтобы прислушаться к себе, выполняет ритуалы, обеспечивающие право почувствовать себя… и снова ориентировать и спрашивать про чувства, ощущения и переживания. Собственно, профессиональная этика – она про это. Про «присутствовать, не вовлекаясь» и про «ориентировать, не оценивая».

Но. На психфаке и в меде учат, а не лечат, это раз. Кроме того, и это два, статус специалиста дает право указывать другому, что ему делать со своей жизнью – и это делает возможность сделать самому себе чуть менее мучительно больно за бесцельно прожитые годы, и это два тоже немаловажно. Это причина, по которой некоторые барышни, не закончив терапию в качестве клиентов, идут на психфак: обучение дешевле терапии, и когда ты сам специалист, свою проблему можно не решать. Кончается это обычно довольно быстро и довольно грустно, особенно для клиентской базы такого специалиста. В ряде случаев ситуация быстро становится бесконечно грустной…

Я оценивать, разумеется, не буду. И пальцем тыкать не стану. Потому что профэтика и все такое. И вообще незачем. Но. Если помогающий специалист вовлекается в ситуацию клиента и пытается прожить обстоятельства клиента за него – клиенту лучше бы менять специалиста, потому что следующим шагом он попытается вовлечься в клиента как в человека. И… здравствуй, невротическая влюбленность в фантике «человеческого уважения». Со стороны помогающего специалиста, между прочим. Дальше бывает грязно, очень грязно и еще грязнее. Я знаю случаи, когда вроде как дипломированные вроде как специалисты ухитрялись заключить брак с партнером, который нуждался в наблюдении психиатра на момент знакомства с будущим супругом, и это было очевидно даже неспециалистам. Где были глаза, вы спросите? Ну как где: эффект Базермана сработал, приманка в виде возможности сделать круто другому человеку там, где этот другой сам не справился, и быть целых пять минут молодцом, прямо сейчас маячит перед носом – побежали!

Дорогие девочки. Сочувствующие, кстати, тоже. Имейте, пожалуйста, в виду вот что. Человека, который заинтересовался вами в тот момент, когда вы себе абсолютно неинтересны и не нравитесь, вы интересуете именно в этих кондициях, и прыгнуть выше он вам не даст, пока он рядом. Человека, который обратил на вас внимание в тот момент, когда вы только подумали, что из того, что вам выдали вместо вас еще можно сделать что-то условно приемлемое, может интересовать вовсе не идея помочь вам улучшить свою жизнь. Хотя скажет он именно это.

И еще. Отдайте себе, пожалуйста, отчет в том, что если в планку комфорта этого человека поместился такой партнер, каким вы бываете, когда вы себе не нравитесь, то странно ждать от этого человека отношения к себе самому и к вам лучше, чем вы в тот момент были способны к себе отнестись. И заложите это в норму качества – и коммуникации, и жизни с таким партнером. Не нравится, как перспектива? Кивайте, улыбайтесь и незаметно нащупывайте за спиной ручку двери, пока чего не вышло. Потому что за приманку тут – вы. И сейчас вас спасать начнут. От вас и ваших представлений о себе, а заодно и от ваших планов на жизнь. Огнем и железом, причем. И — на всякий случай, если тут вдруг кто особо благородный и гуманный затесался. Если вы пытаетесь сделать другому круто там, где он не справился сам, не сделав предварительно хотя бы клево себе — вы сделаете фигню. Причем сделаете фигню вы, а оплачивать ее будет другой человек из денег, сил и средств, которых у него нет.

На это опирается вся социальная механика религиозных сект и сект ЗОЖ. И это причина, по которой в них столько трупов. И бог бы с ними, секта и есть секта, ее механика и не может быть другой. Но когда это проделывает специалист помогающей профессии – это беда. Я не представляю себе, если честно, уровня общей небрезгливости и безразличия к собственным кондициям, с которого такое можно проделать, пренебрегая профессиональными знаниями, то есть, вообразить не берусь. Для меня это уровень второй половины банки грибов. Или уровень обалденного финского сервелатика, вытащенного из мусорного контейнера, совсем немного просроченного и почти нигде не зеленого. Но это дело мое, личное (вы не хотели знать, что такое моя этика, я помню).

А вам я скажу следующее. Чтобы не попасть в подобную ситуацию (а она действительно считается всем пакетом, как и любой другой кейс ситуации насилия, и плохое и хорошее оказывается частью отношений насилия, и правило «девять десятых объема проблем под водой, и потому не видны» верно для этих случаев тоже – поэтому весь коррекционный или терапевтический процесс идет насмарку, кто бы ни был инициатором этого, кхм, негигиеничного выбора, специалист или клиент), глаза надо держать открытыми. Если вы видите, что для вашего помогающего специалиста нормально в смысле гигиены тела и гигиены общения то, что вы себе не позволяли даже в тех кондициях, в которых вы до него доплелись – спишите в потери деньги за визит и ищите дальше. Если вы видите, что для вашего помогающего специалиста не является смущающим обстоятельством, этически или хотя бы с точки зрения здравого смысла, то, что вас как минимум заставляет задуматься – меняйте специалиста сразу, как только это вам вообще попалось на глаза. Да, эта чушь и эти мелочи – вполне серьезный повод. Нет, не обойдется. Пока вы это все не видите – вам, конечно, годен этот специалист, и на доступном ему уровне он даст вам какую-то поддержку, без которой вам этот уровень не миновать, но как только вы начали замечать – поблагодарите специалиста и замените его. Сердиться и обижаться на вашего специалиста сопровождения – нормальная часть рабочего процесса, а вот если вы чувствуете недоумение в сочетании с брезгливостью – пора валить. И кстати – это самый верный признак того, что валить пора, в любой коммуникации. Все остальное, соль, уксус и пряности, будет, если вы пропустите этот маркер мимо внимания. Пожалуйста, помните, что злоупотребить властью над вами можно только с вашего согласия – и не давайте согласия. Согласие с насилием начинается там, где вы отказываетесь принимать вашу брезгливость как значимый маркер. Именно ваша брезгливость бережет ваши границы на самых дальних подступах. Уважайте, любите и слушайте ее. Именно она вам помогает сохранить и выстроить верную дистанцию в коммуникации. А без верной дистанции здоровых личных границ, эластичных и прочных, не бывает.

Если ваш специалист вам сказал, что дальше он вас сопровождать не может, потому что у него нет для вашей ситуации навыков, то не надо пытаться объясниться и подстроиться. Поблагодарите специалиста (впрочем, не обязательно) и ищите следующего. А если он сказал, что вы ему интереснее как человек, чем как клиент – скажите – да, всенормально, ядумалэто, нутутпросто, улыбнитесь и быстро выйдите в дверь. Да, вы себя почувствуете неблагодарной сволочью, идиоткой, упустившей свое счастье, синим чулком и тапиром-интровертом, но это будет меньшее из зол. Как и с любым своевременным выходом из ситуации насилия.