Романтик и почему он не Любовник.

По крайней мере здесь, на местном грунте, это так. Я уже говорила, что первые четыре архетипа, с точки зрения внешнего вида, представляют собой образцы совершенно особого стиля, который без привычки довольно трудно определить как стиль, поскольку от средневстреченного человека улицы их не отличает ничего. Собственно, они-то и слагают стиль, который вы видите на улицах. Еще я сказала, что представители первых четырех архетипов, будучи переодетыми во что-то, более отвечающее привычному пониманию стиля, становятся удручающе негармоничны и не идентичны себе самим. Вторая четверка в этом отношении забавнее, но не проще. Представители этих архетипов выглядят на улице в потоке людей не более уместно, чем стебель сельдерея в чернильнице – и гармоничны именно в этой неуместности.
Конкретно Романтик выглядит как существо, неожиданно выпавшее в обыденную действительность из какого-то иного культурного контекста, причем настолько иного, что даже общие границы с актуальными реалиями текущего времени обнаруживаются не вдруг. Я не знаю, есть ли подобные обычаи в других городах нашей все еще необъятной родины, но в моем родном городе вылет Романтиков (как вылет бабочек или роение пчел, да-да-да) – явление ежегодное и сезонное, случается оно в последней декаде июня. Весь Санкт-Петербург в это время наводняется барышнями в ярких вечерних платьях, кавалерами в белых рубашках и лакированных ботинках, или в парадной форме с аксельбантами и новенькими погонами – и с очень специальным, романтическим выражением лица. Я не знаю, с чем это можно сравнить, разве что с новогодними вечерами, но не домашними, а праздничными, на которые билеты покупают за три месяца, а платье шьют за полгода.

Это выражение лица, совмещающее отстраненность и сосредоточенный поиск или ожидание чего-то, одному ищущему известного, и есть настолько же точная примета романтика, как и его четко выверенный – и абсолютно не отвечающий реалиям повседневности – стиль. Именно эти ребята могут “в пир, в мир и в добры люди” идти в черной пиджачной паре, одной и той же во всякий день года. Именно они могут в джинсах, кожаной жилетке, клетчатой рубашке и ковбойской шляпе впереться в филармонию. Именно с этих барышень станется мести асфальт Невского или Петроградки хвостом платья эпохи модерна (чаще все-таки его точной копией) или прийти в офис в белой, по дресс-коду, блузке… из кружевного шитья. В общем, их внешний вид явно и однозначно дает понять, что обладатель этой внешности не имеет ничего общего как с тяжкими повинностями повседневности, так и с ее грубыми и примитивными радостями.

Но это про внешнее. А внутри еще интереснее.
Вектор приоритетов Романтика – принадлежность, как и у Своего Парня, но если Свой парень принадлежит окружению, не осознавая себя отдельно от него, то Романтик принадлежит избранному объекту, не контактируя с ним. Да-да, именно «опять хочу в Париж – уже были? – нет, уже хотел». Эта оригинальная форма контакта обеспечивает Романтику очень важную возможность: быть тем, так и там, куда, кем и как он никогда не сможет дотянуться – в том числе потому, что в актуальных реалиях для этого возможностей нет. Прикосновение к желаемому, готовность избранного объекта стать субъектом и начать коммуникацию, немедленно разрушает очарование, и происходит страшное: Романтик теряет стимул быть собой и рушится в мрачные глубины негативных и фиктивных идентификаций.
Смотрите, что получается: до тех пор, пока носитель архетипа стоит в углу и прожигает свою симпатию взглядом насквозь, а симпатия на это ноль внимания – все вполне хорошо и гармонично. Но как только симпатия поворачивает к нему голову и говорит “пойдем поговорим” – все пропало, Атлантида тонет, объект перестал быть недоступным, о ужас. Что теперь делать – непонятно, потому что это, оказывается, не прекрасная звезда издалека, которая случайно осветила скорбный и мрачный путь, а живой человек рядом оказался. И сейчас понесется: посуда, картошка, носки… можно я не буду перечислять?

Итак, Романтик ищет великое переживание, и намерен создать для этого уникальный контакт с избранником/избранницей. Романтик делит отношения по степени достоверности на “настоящие” и “ненастоящие”, и создает для настоящих отношений такие формы и виды, в которых их суть практически неузнаваема. Любовь, в которой нет места сексу. Родительская забота, в которой нет места общению с ребенком. Партнерские отношения с раздельным бюджетом и проживанием даже. Работа “за идею” и халтура “за деньги”. И так далее. “Настоящее” у них всегда будет отделено от бытовых реалий так надежно, как это только достижимо в данных им обстоятельствах. “Реальное”, обыденное, повседневное Романтик настоящим не признает никогда. При обнаружении у “настоящего” признаков “реального” переживание немедленно обесценивается, и… можно искать следующую возможность.

Маркеры успеха для ролей, входящих в этот архетип, таковы.
– уникальность, возможность выгодно отличаться от прочих – но быть, тем не менее, принятым ими;
– эстетика внешности, причем, если говорить именно о российских реалиях, это часто будет “эстетика внешности, несмотря на <нужное вписать>” или даже “эстетика внешности, вопреки <опять же, нужное вписать>“. В жизни это нам обеспечивает самые странные варианты, хм, эстетических ощущений от встреч с живыми людьми. Я не буду, пожалуй, уточнять, опыт таких встреч у каждого свой.
– увверенность в себе, причем ее отсутствие видно так же ясно, как разбитый фонарь в светофоре: провал по этой позиции обеспечивает такие, кхм, особенности поведения и выборов, что остается только отвернуться и не смотреть в ту сторону;
– сексуальная привлекательность и востребованность (и тут самый большой сюрприз), которая никогда, перечитайте внимательно, я крупно напишу, КОТОРАЯ НИКОГДА НЕ ИСПОЛЬЗУЕТСЯ ПО НАЗНАЧЕНИЮ. Но зато если есть возможность добиться этого результата вопреки, скажем, не слишком выдающимся внешним данным, или возрасту, вышедшему за рамки “ценза востребованности”, именно этот результат будет цениться носителями архетипа особенно высоко.
– заслуженное право пользоваться предметами роскоши. И вот этот момент носители архетипа используют на полную катушку.
– ЧУВСТВЕННОСТЬ (под капс лок пятьдесят раз) и право ее предъявлять. Но не кому-то определенному и тем более не предмету интереса (я очень мягко определяю, я знаю), а просто так, в пространство.
– недоступность – не по отношению к ним, а своя собственная, разумеется: мечтать мечтай, а руками не трогай, не для тебя цветочек рос.

Чего они не любят.

невнимания к ним и нежелания “принимать их всерьез” – то есть – отдавать им предпочтение перед прочими. Прочими такими же? Вы охренели? таких же не бывает, извиняйтесь немедленно.
примитивности, грубости, прагматичности, прямого указания на мотивы, цели и интересы. Они выше всего этого, ой, фу, как вы вообще могли.
бытовых и рутинных задач, дел и (вот где реальный кошмар) обязательств. Нет, это не значит, что у них дома первозданный хаос или что они все поголовно пользуются услугами домработниц. Но, драя сортир в казарме, именно Романтик будет напевать себе под нос вполголоса классические оперные арии на немецком языке. И да, средство для мытья посуды с ароматом клубники или экзотических цветов – это для них. И нет, полировать рубашку утюгом до кипенно-белого вида ради получаса в клубе ему не лениво. А если лениво, то он наденет куртку прямо на майку и пойдет так. При том условии, что год в режиме “каждое третье утро в качалке” позволяет ему не думать о том, как он в майке выглядит – нормально выглядит, лучше всех. Да, эстетика внешности “несмотря на”, и именно в русском неподражаемом стиле.
апатичных, вялых, незаинтересованных, не вовлекающихся людей. Людей, не способных дать отклик нужной силы.
потребительского отношения к своим усилиям (а усилия они могут вкладывать весьма серьезные).

Привлекательные для него товары и услуги он узнает о следующим признакам.

– Они существуют в единственном экземпляре, или, по крайней мере, их не так просто найти и заказать.
– Они намекают на нездешнесть того, кто ими владеет и пользуется, на то, что этот человек не часть окружающего всех нас мира, а живет в каком-то своем отдельном мире со своими правилами и законами.
– Они предназначены для удовлетворения потребностей, непонятных окружающим людям и не разделяемых ими. Если вдруг эти товары и услуги участвуют в удовлетворении обычных (читать – понятных окружающим людям) потребностей, то процесс удовлетворения потребностей оказывается нетривиальным (и тоже подчеркивает отдельность и нездешнесть Романтика).
– Это сложные и хрупкие на вид вещи, назначение и способ использования которых неочевиден.
– Это вещи с историей и услуги, само знание о которых делает потребителя приобщенным к неким секретам, выделяющим его из общей массы.

И, наконец, что им страшно увидеть в зеркале.

В зеркале им страшно увидеть опустившееся, обрюзгшее, некрасивое, апатичное существо, не способное ни вызвать симпатию, ни пережить яркое чувство, исключая, может быть, ревность проигравшего, которая им свойственна в полной мере и которая делает из них именно то, что им так страшно видеть, на счет “два”. Им страшно увидеть существо, способное довольствоваться самыми простыми, дешевыми и низкокачественными предметами и продуктами и способное удовлетворять свои потребности чем придется – а ведь именно так они и начинают себя вести, теряя уверенность в себе.

… страшно подумать, что один-единственный отрицательный отзыв в потоке положительных или самая маленькая пауза в этом потоке способна превратить звезду и объект поклонения именно в это. А вот тем не менее.
А пока этого не случилось, узнать Романтика очень просто: его слава бежит далеко впереди него самого, и когда он оказывается в поле вашего зрения – он сияет ярче своей славы… до первого сомнения в своей уникальности и праве быть любимым и признанным.

И да, кстати: если вы видите нечто напоминающее полузасохшую медузу по внешней эстетике, и если это нечто способно излить наружу только поток негатива в свой собственный адрес – вполне возможно, что это тоже Романтик. Только ему не повезло.