Авторизация, высший пилотаж: мысль изреченная есть ложь. Или достоверность и легитимность в ролях Сциллы и Харибды.

Прямо удивительно, до чего неудобная штука эти самые познавательные психические процессы. И как легко и незамысловато они способны сделать вроде бы простые вещи неудобными и сложными. Вот казалось бы – сидишь, глядишь в пространство, наблюдаешь картины, разворачивающиеся перед внутренним взором, внутри эмоции приятно щекочутся. Иногда до боли, иногда до слез – но все равно приятно, ведь таким живым себя чувствуешь. Такую симпатию к себе ощущаешь, что прямо даже представляется некая прямая линия жизненной биографии, соединяющая разные эпизоды в некую осмысленную прямую.

Но все меняется, стоит попытаться назвать словами стоящие перед глазами картинки, а главное – связанные с ними ощущения. Потому что вмешивается внутренний цензор. Прошу вас не путать этот конструкт с другим – внутренним критиком, задача которого следить за соответствием поведения и прочих проявлений человека ожиданиям его окружения. Внутренний цензор следит за соответствием мыслей и поведения человека его представлениям о самом себе. И если соответствует, то в какие представления о себе попадает – в представления о себе “хорошем” (каким хочется быть) или о себе “плохом” (каким быть не хочется), в представления о себе “одобряемом” (каким быть приятно, но нередко оказывается слишком затратно) или “порицаемом” (это грустно, но более безопасно на бытовом уровне), “удачливом” (это про безопасность и доступ к благам, то есть веру в будущее) или “неудачливом” (соответственно, наоборот). Все эти ярлыки могут быть связаны с самыми неожиданными маркерами и признаками, причем обоснованность связи и ее логичность при попытке ее рефлексии вызывают из памяти словосочетания “долбаная магия” два раза из трех в самом оптимистичном раскладе.

Вывести цензора из игры, как и критика, довольно сложно, потому что они оба имеют отношение к эмоциональным условным рефлексам, в цепочках которых участвует речь.

Как это может выглядеть.
“В 60 году, в самом начале года, мне вдруг пришлось впервые публично выступать. Это было в Ленинграде, в Доме кино, в маленьком зале. Там все очень хорошо прошло, об этом прослышали в Московском доме кино и меня пригласили. Был субботний вечер отдыха. Пришли люди отдыхать. Показывали перед этим фильм “Осторожно, пошлость”, потом объявили меня. Тогда еще мною особенно не интересовался и не знал, и я вышел на эту громадную сцену, ужасно робея. Перед каким-то поврежденным микрофоном я стал петь одну из своих песен. Так как я очень волновался, очевидно, половина слов пропала. Мне так казалось. Вдруг из зала кто-то крикнул: “Пошлость!”, и группа сидящих около этого человека людей начала аплодировать. Я взял гитару и ушел со сцены. Вот таким было мое первое большое публичное выступление.”
Рассказ о своем первом концерте в Москве Окуджава заканчивал так: “Ну, я вам должен сказать, что я человек злопамятный и долго отказывался выступать в Доме кино после этого. Но потом, ровно через семь лет, я выступил там снова, и меня хорошо принимали, и уж когда я увидел, что никто свистеть не будет, я тогда все припомнил”.
А дело было так. Булат вновь волновался, как в тот первый концерт. На сей раз слушали его восторженно, зал не желал отпускать певца. Булат устал, но что-то не давало ему уйти со сцены. И вдруг он понял, что это чувство самой обыкновенной мести, которое все эти годы жило в его кавказском сердце. Плюнув на регламент и вспомнив себя тем униженным и оскорбленным, он снова очертил в направлении зала полукруг грифом своей звонкой гитары: “Вы слышите: грохочут сапоги…” Дойдя до тех же самых слов, где его прервали семь лет назад, он резко оборвал песню и, не оборачиваясь, ушел со сцены. Это была его месть. Зал недоуменно и растерянно молчал. Потом, как будто что-то поняв и вспомнив, взорвался аплодисментами.
Отсюда

Давайте возьмем этот пример и посмотрим, какие процессы определили поведение публики и какие – поведение певца.

Начнем с певца. Прежде чем начать, оговорю, что сцена – место уязвимости не менее, чем эшафот. Но это одна из немногих позиций, из которой любое слово и действие, любая пауза и каждое бездействие оказывается сообщением зрителю. Сложность вот в чем: составляя послание, нужно учитывать, что его частью неизбежно станут так называемые “фильтры сознания”. Это закрепленные частым повторением словесные реакции на определенные стимулы и ожидание подобных же реакций в сходных условиях у других людей. Каждый такой фильтр может оказаться как уникальным, так и общим с группой людей более или менее заметного размера. Но еще он может оказаться известным слушателю, как мишень для “правильной” – одобряемой его значимой группой – агрессии.

Вне сцены мы встречаемся с этой дилеммой ежедневно и ежечасно сплошь и рядом, и при помощи Критика и Цензора, встроенных в нашу психику, определяем что и где стоит говорить или делать, а что – нет. Но сцена меняет условия игры. Любое признанное человеком действие уже своим фактом меняет сумму его представлений о себе, и усложняет работу Критика, да и Цензора тоже – если это действие, конечно, признано. Но кроме самого действия есть и его последствия в виде обратной связи. И согласно логике Критика и Цензора, эта обратная связь непременно должна быть принята к исполнению, если уж от признания действия отвертеться не удалось.

И вот теперь настало время вернуться к “во-первых” из предыдущей выкладки. Оно, напомню, состоит в том, что процесс, действие, участие в событии или ситуации для психики продолжают длиться до тех пор, пока они не авторизованы. Ни Критик, ни Цензор авторизовать что бы то ни было не могут, такая задача вне пределов функций этих конструктов. И любых других конструктов, потому что для авторизации нужно намерение, а оно относится к волевым проявлениям психики. Намерение – не процесс, а скорее акт (то есть дискретное и ограниченное по времени проявление), но природа у него все же волевая. И за “во-первых” следует “во-вторых”, предполагающее бесконечно прирастающий список факторов, все ограничивающий и ограничивающий активности (потому что каждое слагаемое все увеличивающейся суммы становится аргументом для Критика) и все меняющий и меняющий условия сохранения представлений о себе (со стороны Цензора, стремящегося каждым актом поведения подтвердить и укрепить имеющееся представления о себе)

Так вот, что случилось с певцом в разбираемом кейсе. Условия сложились так, что предъявив себя, он получил обратную связь, исключающую возможность продолжения. Но авторизован инцидент не был (этим и объясняется “злопамятность”, которую он себе приписывает), и когда через семь лет обстоятельства совпали достаточно точно, он вынужден был, ради сохранения представлений о себе, повторить прерывание действия, чтобы вернуть обратную связь и так завершить ситуацию. То есть певец пережил сперва “во-первых”, а затем и “во-вторых” с разрывом в семь лет.

Теперь поговорим о том, что случилось с публикой. А с публикой случилось “во вторых” и попытка с этим “во-вторых” справиться без участия воли и интеллекта. Первый раз – когда на сцену после фильма, содержащего “правильные” оценочные суждения и прочий набор руководств для Внутреннего Критика, чем и была в основном советская документалистика (она не только советская так выглядит, это вообще ее свойство). Микрофон был настроен плохо, вслушиваться оказалось лень, смущающийся человек на сцене вызвал раздражение – вот тут будьте внимательны! – похожее на заданное фильмом. И получил, вестимо, то, чему публику только что научил фильм. А второй раз – когда певец повторно прервал, уже по собственной инициативе, исполнение песни, оборванной из зала семь лет назад и “показал публике ее место”. Надо отметить, что за семь лет публика к мысли о своем настоящем месте уже была приучена достаточно хорошо, так что зерно опять легло в подготовленную почву: первый концерт Окуджавы в Доме кино состоялся в 1960 году, а второй – в 1967, за это время ветер общественных успел конкретно перемениться и изменить “принятое” мнение о себе “советского человека”.

То, с чем мы имеем дело в разбираемой истории, Наше Все выразил емким четверостишием:
И вот уже трещат морозы
И серебрятся средь полей…
(Читатель ждет уж рифмы “розы” –
На, вот возьми ее скорей!)

Я вряд ли выражусь столь же кратко и образно, но у меня и задачи другие – я хочу описать закономерность, а не просто указать на нее. Так вот, закономерность состоит в том, что для большинства людей сформированные ожидания важнее наблюдений за актуальными обстоятельствами. Потому что за рамками ожиданий прямая связь эмоциядействие не работает: чтобы определиться с решением, приходится подключать интеллект и – что самое противное – волю. И гарантий успеха этого предприятия никто – ни природа, ни общество – дать не могут. Куда надежнее тактика выучивания достаточного количества связей эмоциядействие, гарантирующих быструю и одобряемую реакцию. И закономерность эта будет работать тем вернее, чем хуже обстоят дела с осведомленностью и эмоциональным равновесием. Поэтому если поэт рифмует “морозы” не с “розами”, читатель глядит, “как в афишу коза” (с) и ждет, когда же прозвучит привычное сочетание слов.

Для каждой бытовой или не очень ситуации, для каждой суммы обстоятельств удобнее иметь привычную “рифму”, чем каждый чертов раз включать голову. Этот пакет “рифм” и обеспечивает стабильность представлений о себе, окружающем мире, должном и недолжном поведении, правильном и неправильном развитии событий. Но именно он затрудняет понимание изменений. Затруднений будет тем больше, чем меньше размер пакета и разнообразие “рифм”, содержащихся в нем.

Естественная авторизация, проходящая целиком на эмоциональном плане, позволяет по меньшей мере частично снять затруднения за счет эмоциональной окраски словесных определений. Или, более кардинально решая вопрос, за счет избегания последних вплоть до полного исключения их как из процесса, так и из окончательного итога. Мне доводилось видеть совершенно чудесные образцы подобных решений. Вот только небольшой перечень позиций моей коллекции:
– романтическая история мужчины и женщины, авторизованная в виде парфюмерной композиции;
– таким же образом авторизованное туристическое путешествие;
– опыт физической травмы, авторизованный как мелодия;
– опыт травмы психологической, авторизованный как коллекция украшений;
– аналогичный опыт, авторизованный как модный образ – от прически до обуви
– впечатление от прочитанной книги, авторизованное как иллюстрации к ней.
Последнее было бы банально, не будь книга частью Библии, конкретно – Книгой Судей.

В коллекцию входит, несомненно, и вынесенный в пост эпизод из биографии Булата Окуджавы. Это тоже формат авторизации жизненного опыта в виде его повторения по собственной инициативе. Путать такие случаи со сценарным (в транзактном смысле) закреплением травматического опыта и бесконечной цепочкой попыток повторения и перепроигрывания эпизода не следует: они всегда однократны. Единственное общее, из-за чего путаница возможна, состоит в достаточно точном воспроизведении поведения в достаточно точно повторенных условиях. Но в этом и разница. В случае сформировавшегося сценария поведение повторяется менее точно при менее точно совпадающих условиях, и многократно полученные результаты при всей их разнице имеют лишь корневое сходство, хотя повторяющий стремится воссоздать их. А в случае естественной авторизации совпадения гораздо более точные, и повторение всего одно.

Зачем же нужны эти сложности и почему они такие сложные?

Они нужны затем, чтобы оборвать цепочку бесконечно прирастающих аргументов и условий, выдвигаемых Цензором и Критиком за ограничение свободы ваших проявлений. Именно поэтому с ними так и сложно: как Цензор, так и Критик сами по себе не остановятся, это дорефлексивные структуры. Чем больше поле их контроля, тем активнее оно разрастается и тем меньше остается возможностей для адекватного восприятия внешних обстоятельств – и реакции на них. Собственно, это и создает конфликт между достоверностью и легитимностью, заявленный в названии.

То есть – если короче и проще – именно авторизация помогает прекратить искать лазейки в бесконечном списке долженствований и получить наконец доступ к правам и свободам. И именно ее Цензор и Критик блокируют, чтобы вернуть привычные механизмы контроля. Поэтому чем менее заметно для этих конструктов она проходит, тем меньше вероятность срыва. Отсюда и странноватый спецэффект естественной авторизации: чувства удается или признать, или назвать, но не то и другое вместе.

Таково, в общих чертах, положение дел с авторизацией. А пути решения для этой коллизии, равно как и детали с подробностями, будут в рассылке к вебинару.

Подписаться
Уведомить о
31 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Poloz
Poloz
10.02.2021 21:54

Начнем с певца. Прежде чем начать, оговорю, что цена – место уязвимости не менее, чем эшафот.

Там вместо “цена” читается “сцена”, как мне кажется.

knjazna
10.02.2021 22:29
Ответить на  Poloz

уже поправили, спасибо

Letunia
Letunia
10.02.2021 23:34

Возможны ли промежуточные/ неудачные попытки авторизации? При этом с каждым разом срок, прошедший с момента входа в ситуацию, до момента выхода из неё сокращается (чуть ли не в геометрической прогрессии)?

knjazna
11.02.2021 01:58
Ответить на  Letunia

конечно, возможны. Иначе как бы Критик и Цензор могли перехватить контроль?

Exciton
Exciton
11.02.2021 00:25

Спасибо… Информация к размышлению.

bookmist
bookmist
11.02.2021 00:32

Никак не могу понять как из “во-первых” вытекает “во-вторых”, или это независимые утверждения?

knjazna
11.02.2021 00:57
Ответить на  bookmist

Так прямо и вытекает: процесс длится, количество оценок и фактажа прирастает, и поскольку авторизации нет, все приросшее суммируется как ответственность, которую надо продолжать тащить.

bookmist
bookmist
11.02.2021 01:29
Ответить на  knjazna

Это только для ситуации сцены справедливо, или для всех остальных тоже?

knjazna
11.02.2021 01:58
Ответить на  bookmist

для любой ситуации самопрезентации. На сцене просто ярче проявляется.

nasse
nasse
11.02.2021 09:56

Спасибо.
А что происходит с Ц. и К, если авторизация произведена, но потом ее пришлось отменить?
Скажем, работа сделана, и вдруг прилетает еще кусок ТЗ. Или переехали в офис, отремонтированный под ключ, а там часть розеток не работает.

PS “Ананке” из лемовского Пиркса – это как работает Цензор ?

Последний раз редактировалось 17 дней назад nasse ем
knjazna
11.02.2021 11:40
Ответить на  nasse

Нет, у Лема Пиркс не производит авторизацию на протяжении текста. Он в конце получает на нее право.

Если авторизация уже произошла, ни Критик, ни Цензор не могут ее поменять или отменить. Что реально может произойти:
1) может измениться уровень значимости именно этого конкретного процесса или деятельности
2) может измениться окраска отношения к процессу иди леятельности. И к ее участникам и заказчикам.
3) могут измениться собственные цели в отношении деятельности/процесса.

nasse
nasse
11.02.2021 11:47
Ответить на  knjazna

Не, я не Пиркса лично имела ввиду. А программу посадки корабля.

Остальное – буду думать, пока не понимаю.

Гарпий
Гарпий
13.02.2021 11:29
Ответить на  nasse

если авторизация произведена, но потом ее пришлось отменить?

Боюсь, это значит, что авторизация не была произведена… То есть внешне процесс, может, и завершён, а в голове ещё нет, и поэтому новые условия попадают в старый процесс, а не формируют новый, работа над которым могла бы опираться на результаты той авторизации.

nasse
nasse
13.02.2021 12:28
Ответить на  Гарпий

Как раз примерно наоборот. Результат получен, протестирован, осознан, документирован, из головы выброшен – можно, наконец, заниматься другими делами. И тут снова-здорово. Рано память освобождали.
Ну примерно вернули старый тикет.
При том, что ценность авторизации как раз в том, чтобы осмыслить экспу и освободить ресурс.

Последний раз редактировалось 15 дней назад nasse ем
knjazna
13.02.2021 14:17
Ответить на  nasse

Вне зависимости от внешних вводных, авторизация или прошла и завершена или не прошла и не завершена. Если возврат старого тикета обеспечивает флешбек по состоянию, то авторизация не завершена.

Последний раз редактировалось 15 дней назад knjazna ем
nasse
nasse
13.02.2021 14:54
Ответить на  knjazna

Ага, спасибо, осознал

silent_jeronimo
silent_jeronimo
11.02.2021 15:28

Описанная роль Цензора и Критика — это нормальная статистически или единственная роль?

То есть существование таких механизмов в обществе без видимого выхода знакомо, понятно и тут уже действительно унтерофицерская вдова сама себя высечет, пока это не сделали снаружи.

Но есть ли у них какой-то другой способ работы?

knjazna
11.02.2021 19:53
Ответить на  silent_jeronimo

конечно, есть!
Это несколько мимо темы поста, но я объясню коротко: у этих конструктов есть два режима – преэмансипационный, он же сто раз описанный общеизвестный, и постэмансипационный, который описывают редко и скупо. В этом втором режиме оба конструкта присоединяются к остальным механизмам самосохранения и регулируются списком потребностей, целей и приоритетов самого индивида, а не его значимых взрослых, наиболее агрессивной группы в дельта окрестности или самого крутого абьюзера (за неимением оного – того, кто на него больше похож).

silent_jeronimo
silent_jeronimo
11.02.2021 21:05
Ответить на  knjazna

ага, удачно складывается, спасибо.

Любопытно, что люди с преэмансипационными критиками-цензорами считают и называют инфантилами тех, кто на грани или в процессе проживания эмансипации.

yurgen007
yurgen007
11.02.2021 21:24
Ответить на  silent_jeronimo

А людей в постэмансипационной стадии считают эгоистами :))

nasse
nasse
12.02.2021 21:18
Ответить на  knjazna

О как! Спасибо. Инфы про постэмансипационный режим не хватало. Хорошо, что он бывает

Peter L
Peter L
11.02.2021 23:06

 Внутренний цензор следит за соответствием мыслей и поведения человека его представлениям о самом себе

И если в представлении о самом себе появляются изменения, специально туда занесённые, то именно внутренний цензор отлавливает старые паттерны реакций на фильтры сознания? И если это так, то потом запускается рефлексия или какая-то ещё область психики?

knjazna
12.02.2021 00:57
Ответить на  Peter L

какая-то еще область называется “здоровый стыд”. И он нередко проявляется одновременно с рефлексией

ramendik
ramendik
13.02.2021 06:11

Можно ли попросить подробности про вебинар? Будь то тут или в личке. В привычных местах ничего не нашлось.

Gwyn ap Nudd
Администратор
13.02.2021 12:02
Ответить на  ramendik

Добрый день. Пока дата не определена. Как только станет понятно – будет отдельное объявление.

Зверь Ши
Зверь Ши
13.02.2021 21:13

Спасибо. Крайне своевременный для меня пост.

Russell D. Jones
Russell D. Jones
14.02.2021 13:05

А к чему относится отрезание волос (в разных культурах, по разному поводу), татуировки и шрамирование в честь завершения дела/достижения, строительство личных и общественных знаков, знаменующих определённое событие и тому подобное, не связанное со смертью? И заодно — эти и другие действия, связанные со смертью, включая современные нам девять и сорок дней, это тоже род авторизации?

knjazna
14.02.2021 14:19
Ответить на  Russell D. Jones

Если в разных культурах и по разному поводу, то к разному и относится, логично?)))
Но “в честь завершения дела” – это авторизация. Если в честь события, то тоже она – например, тибетский обычай ставить ступу на месте какого-то события или в память о нем, или римский обычай триумфальных арок совершенно точно формы естественной авторизации. Постинициационные татуировки и шрамы – тоже авторизация.
Девять и сорок дней – это не собственно авторизация, но способ ее организовать и продвинуть вперед процесс.

Russell D. Jones
Russell D. Jones
14.02.2021 14:46
Ответить на  knjazna

Ага. Спасибо за ответ.

Glenn
Glenn
15.02.2021 00:08
Ответить на  knjazna

А в чем принципиальная разница между этим рядом и обрядами (свадьбами- крестинами-похоронами), про которые вы в комментариях под статьей о назначении праздника писали, что они не праздники функционально?

Обряды – это не про авторизацию? (А тогда про что?)
Или тоже про авторизацию результата, но не такую, про которую праздники, а про какую-то другую ее разновидность?

Последний раз редактировалось 14 дней назад Glenn ем
knjazna
15.02.2021 17:21
Ответить на  Glenn

А обряды – это легитимизация изменений. Формальный переход из статуса в статус. Признание доступа к новым воможностям и свободам и отмена старых прав и обязанностей (или наоборот). Обряд – это внешнее, праздник – внутреннее.